19 сентября 2019

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту






















7 сентября 2004 г.
версия для печати

ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПОЛИТОБЗОР ЕГОРА ХОЛМОГОРОВА

ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО – не клуб юных натуралистов - Речь Путина: ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СВИСТ?

Политика. Сутки.

Если бы на митинге был я…

То слова мне, конечно бы, не дали, поскольку там выступали лица более официальные.

И, как и положено официальным лицам, их речи были правильными по сути, но чуть казенными и обходящими острые углы по форме.

У меня бы так не получилось, потому и не стоило мне слово предоставлять.

Но несколько слов радиокомментатора позвольте, все-таки, мне сказать.

Та трагедия, которая произошла на наших глазах в Беслане, перепахала, наверное, каждое сердце в России.

Как дорого мы дали бы за то, чтобы ее не было.

С какой радостью ценой собственной жизни выкупили бы у смерти жизни невинных детей.

Но трагедия, она на то и трагедия, что в ней нет ни обратного хода, ни выкупа, только острая, очищающая боль.

«Катарсис», как называли древние греки тот эффект, который трагедия должна произвести на человеческую душу.

И я надеюсь на то, что этот катарсис случится с Россией, что она пройдет очищенной и закаленной сквозь огонь этого страшного испытания.

Главное, чтобы закаленной.

Террористы били по скрепам нашего государства, их главной мишенью было единство России, их главной задачей было взорвать это единство и натравить один народ на другой.

Работа по разрушению единства России ведется уже не один год.

Причем сразу в двух направлениях.

С одной стороны, народам России внушали и пытаются по сей день внушить, что наша страна это «тюрьма народов», которая может существовать только как тоталитарная империя.

А чтобы жить свободно и счастливо необходимо от этой «империи» освободиться.

То есть, по сути, превратив огромную страну в арену войны всех против всех и кровавой резни.

С другой — русским, народу, который создал историческую Россию, внушали и пытаются по сей день внушать неприязнь к так называемым «инородцам», от которых русскому человеку «все беды».

Внушают для того, как раз, чтобы мы своими неприязнью или равнодушием поддерживали стену между народами России.

В чем-то похожее положение сложилось у нас в первой половине ХХ века, после распада Российской Империи.

Но пришла Великая Отечественная Война, и, несмотря ни на что, психологическая перегородка между народами рухнула.

Абсолютное большинство жителей СССР почувствовали себя действительно единым целым, одной семьей.

И вот сегодня, трагедия в Беслане, сделала с современной Россией то, что казалось невозможным многим политическим аналитикам.

Мы реально, собственной кожей, собственными нервами, собственной болью ощутили единство нашей страны.

Мы инстинктивно подались навстречу друг другу.

У Высоцкого есть хорошие слова «вы тоже пострадавшие – а значит, обрусевшие».

И вот даже для очень националистически настроенных людей осетины «обрусели», а русские, напротив, стали немного осетинами.

Возникло чувство, что многочисленные народы нашей страны, становятся перед лицом общего горя и общей угрозы единой нацией, к которой обращался президент несколько дней назад.

Есть знаменитые Некрасовские слова: «Дело прочно, пока под ним струится кровь».

Невинная кровь пролита, — как мы ни старались этого избежать.

Теперь в наших силах сделать так, чтобы кровь эта оказалась не напрасной.

Когда у нас в стране впервые заговорили о гражданском обществе, то у самих граждан сложилось впечатление, это какой-то клуб по интересам.

Собираются люди и занимаются каким-нибудь либерализмом, или, напротив – анархо-синдикализмом, — это и есть «гражданское общество».

Между тем, общество, можно даже без определения «гражданское» – это нечто совсем другое.

Это совокупность людей, которые объединились все вместе для того, чтобы не дать себя убить.

Вспомним нашу Сибирь или американский Дикий Запад – то есть места, где общество, составленное из переселенцев, формировалось уже на наших глазах.

Прежде всего люди объединялись для того, чтобы дать отпор разбойникам и бандитам.

Общество – это механизм взаимопомощи на тот случай, когда надеяться больше не на кого.

И структура самозащиты любой нации выстроена так, что в большинстве ситуаций люди защищают сами себя.

Государство лишь заполняет пустоты, те уровни, где люди не могут себя защитить, а также вводит самозащиту в правовые рамки.

Россия оказалась в нынешнем трагическом положении потому, что в рамках советского эксперимента была реализована модель очень дорогостоящей и тотальной безопасности.

Безопасности, которую полностью брало на себя государство.

Это работало, хотя и требовало огромных ресурсов.

Но потом рухнуло само государство, которое обеспечивало тотальную безопасность.

И на ее место пришли тотальная коррупция, а теперь и тотальный террор.

Нас отучили защищать самих себя, соорганизовываться для элементарного наблюдения за состоянием в своем подъезде, доме, дворе, районе.

Мы стали чужими друг другу, а потому неспособными себя защитить.

Если бы у нас эти навыки самозащиты были бы развиты, то в том же Беслане не могло случиться такого, что неизвестные строители спрятали в здании школы оружие и взрывчатку.

Гражданское общество – это не клуб юных натуралистов.

Это прежде всего община людей, которые защищают друг друга и отвечают за порядок на своей территории.

И гражданским оно в истории стало в тот момент, когда человек не мог принадлежать к стране иначе, чем через участие в одной из таких общин, которая гарантировала и его безопасность и его хорошее поведение.

Такой человек, который отвечает, и за которого отвечают другие, и считался «гражданином».

Гражданство было почетной привилегией, за которую боролись и за которую готовы проливать кровь.

Сейчас же, увы, российское гражданство не кажется никому привилегией, и не накладывает никаких обязательств.

И до тех пор, пока у нас не будет ни защищающего самого себя общества, ни граждан, которые в него входят, разговоры о гражданском обществе так и останутся бессмысленными.

А мы так и останемся беззащитны.

Политика Холмогорова

При этом самое неприятное, что раз в два часа ко мне приходит страшное подозрение, что все-таки вся субботняя речь Путина была лишь художественным свистом, призванным выпустить пар. Просто, поскольку пара слишком много было, то была несколько изменена тактика. Обычно президент говорил то, что от него требовало мировое сообщество, а русским намекали — хавайте суки что дают. Тут, в связи с чрезвычайной ситуацией, тактика изменилась — решено было сказать то, что хотели бы услышать русские, а вашингтонский обком пусть хавает, благо прямо его не пнули. Только намеком.

То есть, речь была построена на намеках, которые были абсолютно понятны и прозрачны всем внутри России, и которые указывали на то, что Путин — мужик, который не хуже нашего понимает, откуда ноги растут и в чем в данном случае дело. Речи, которая намекала бы именно на понимание правильного положения вещей и содержала указание, что мы не можем все назвать своими именами только по политическим причинам, ждали от Путина очень давно. И вот понадобились 500 трупов (точнее 350 трупов и 200 "пропавших без вести"), чтобы он это произнес.

Но когда что-то ожидается с очевидностью, то очень легко сыграть в исполнение этого ожидания, вместо его исполнения. Речь Путина действительно сразу резко успокоила. Однако при этом пока нет никаких признаков, что она превратится в государственную политику. Медиа усиленно делают вид, что никто не понял, в чью сторону указал Путин, говоря о виновниках произошедшего и о врагах в войне. Напротив, мочалят голову этими американскими и итальянскими лекарствами, весь пар спустили, опять же, на придурка Бота, к у которого просто работа такая — быть придурком. Даже Собакашвили — и того не трогают. При этом никаких признаков подготовки, разворачивания пушек к залпу. Ибо оного залпа не будет.

Ну будет еще раз "не потерплю" в отношении всех, кто "разжигает" (Караганов какой-нибудь уже суетится и призывает бороться прежде всего с разжигателями).

Ну назначат какого-нибудь клона Яковлева Генерл-Губернатором Кавказа.

Ну создадут антитеррористический суперкомитет, во имя которого, строго в рамках конституции, малость урежут права, причем ровно таким образом, чтобы не причинить никакого ущерба убийцам, зато повысить взяткоемкость ментуры.

Ну потрясут завтра "Идущие вместе" на митинге протеста политкорректными лозунгами, утвержденными Правительством Москвы.

И дальше все пойдет тихим ЮКОСом. Конечно, и когда идет юкосом — все тоже не так уж плохо, но это значит, что войну предпочтут не замечать, особенно если противник, "устрашенный" грозными заявлениями (и решивший не дразнить медведя, а душить его тихо) возьмет паузу в несколько месяцев перед следующим ударом. Даже западная пресса всерьез заявление Путина не комментирует, а его друзья по большой восьмерке деликатно отворачиваются: "Вольдемар справляет очень большую нужду, его нужно понять".

Конечно очень-очень-очень-очень-очень хочется верить в то, что готовится нечто. Эдакое и оно будет предъявлено и оно сотрясет все основы. Вот только ситуаций, требовавших Эдакого, уже было выше крыши. И ни разу Эдакое не предъявлялось. Только пересаживали музыкантов и чуть удлинняли юбки кокоткам. Конечно, и без Эдакого речь возымела позитивный эффект — Путин до кучи всяких вещей впервые назвал своими именами и существенно расширил свободу невозбранного политического высказывания.

Но вот только я лично уже устал от очередных побед на фронте официального признания "моего" политического дискурса. Я уже устал от узнавания в словах официальных лиц своих речей трех-четырехлетней давности. Еще год назад я считал это победой. Теперь не считаю. Не считаю потому, что говорить могу и я. Говорить может Крылов. Даже Михаил Леонтьев — и тот может говорить то же самое, и у него прекрасно получается. Для того, чтобы говорить, не нужен Путин. Для того, чтобы произносить правильные слова можно не быть президентом, хотя президент тоже должен правильные слова произносить. Но это не более одной пятой его работы. Его работа — правильные деяния. Я не хочу, чтобы президент говорил, как я. Я хочу, чтобы он действовал так, как требуют мои слова, даже если он произносит при этом какие-то другие и даже если он затыкает мне рот, чтобы я своих слов не говорил (в этом смысле марксист и атеист по риторике Сталин был "правильным президентом", именно по этому критерию). Если президент говорит то же, что я, но ничего не делает, то это ни мне, ни кому еще (окромя врагов) не нужно.

От человека, имеющего полномочия, слова а ля Холмогоров, не порождающие дел — это Художественный Свист.

Хочется по-детски похлопать глазами и жалобно так пролепетать:

- Владимир Владимирович, пожалуйста, сделайте что-нибудь.

Но только слишком страшно будет услышать в ответ:

- Мы над этим работаем.





Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019