12 ноября 2019
Правая сторона
Правая Русь

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Александр Елисеев
25 марта 2009 г.
версия для печати

Древняя русь и "германославизм"

В интереснейшей статье М. Диунова «Не норманизм, но германизм» делается попытка пересмотреть «норманскую теорию» и заменить ее «германо-славянской»: «Русь изначально была примером страны, где государственную систему создали два родственных этноса славяне и германцы». Попытаемся разобрать эту аргументацию. Рассмотрим виды славян, славян и готов против Рима, славяне против готов, ирано-славянский центр и, наконец, норманизм без скандинавов

1. Вид славян

По мнению автора, «Русь изначально была примером страны, где государственную систему создали, поддерживали и развивали объединившиеся в своеобразный социальный симбионт, два родственных этноса славяне и германцы». В подтверждение этого тезиса приводится аргументация, которая основана на старинном противопоставлении руси и славян. (На этом же, кстати сказать, была основана и норманская теория.)

Попытаемся эту аргументацию разобрать. Г-н Диунов пишет: «...Древнерусские источники четко отмечают то, что поляне назывались «русь», а при изучении вопроса — чем же отличалась «русь» от окружавших славян мы сталкиваемся с необходимостью признания того факта, что отличия были языковые и, следовательно, этнические. Источник которому невозможно не доверять — трактат императора Византии Константина Багрянородного «Об управлении империей» оставил нам информацию которую невозможно трактовать двояко — «русь» говорили на германском языке, судя по всему на готском. Ошибиться в этих вопросах в Византии было невозможно, ведь ромеи имели регулярные дипломатические и торговые контакты с Русью и поэтому прекрасно знали язык тех, с кем приходилось общаться».

Начать надо с «языковых различий». «Повесть временных лет» как раз подчеркивает: «А славянский язык и русский — одно и тоже». А из того, что поляне назывались русью, еще не следует, что русы не были славянами.

Автор упоминает трактат Константина Багрянородного, имея в виду, очевидно, его информацию о том, что есть русские и славянские названия днепровских порогов. (Норманисты в свое время заключили, что русские названия — скандинавские.) Между тем, сообщение императора не отличается ясностью. Всего он приводит названия семи порогов. Из них названия четырех приведены на «русском» и «славянском» языках, а два — только на одном языке. (Это пороги Эссупи и Геландри). Название пятого порога — Варуфорос — вообще не переведено на греческий язык. То есть, неточностей здесь хватает, поэтому есть в чем сомневаться. К тому же, русские названия порогов легче этимологизировать на иранской основе, нежели на германской. Так, М. Ю. Брайчевский выводил название порога Эссупи, которое соответствовало славянскому «Не спи», именно из осетинского, в котором отрицание «не» придается при помощи звук «э».

Далее читаем: «Имена киевских князей Дир и Аскольд однозначно германские, да и сам этноним «русь» явно неславянского происхождения». Сказано лаконично, даже слишком. Все-таки подобные масштабные утверждения надо как-то обосновывать. На самом деле с древнерусскими именами все очень не просто. Действительно, летописи дают не так уж и много славянских имен. Но германских среди них еще меньше. Большая часть — имена кельтские, иллирийские, иранские. Так, имя «Дир» употреблялось иллирийцами, а у кельтов оно известно и сегодня (в значении «сильный», «знатный» и т. д.) Вообще, очень многие древнерусские имена, известны нам из летописей, могут иметь кельтское происхождение. Таково, например, имя Стир — в Британии даже есть река со сходным названием («могучий», «значительный»). Множество имен относят к иллирийским — Егри, Уто и т. д. А такие имена, как Сфандра и Фроутан — к иранским. Выделяют и группу предположительно чудских (эстских) имен — Каницар, Искусеви, Апубъксар. Да ведь и славянские имена встречаются в обилии — Воико, Клек, Синко, Сфирько, Борич, Буривой. Хотя некоторые историки приложили много усилий для того, чтобы дезавуировать славянство некоторых из этих имен.

Но имена — это на самом деле не так уж и важно. На их основании мы не можем вынести какого-то однозначного суждения об этническом происхождении русов. Ведь с именами случались (да и случаются) весьма интересные вещи. Готский историк Иордан (VI в.) замечает: «Все знают и обращали внимание насколько в обычае племен перенимать по большей части имена: у римлян — македонские, у греков — римские, у сарматов — германские. Готы же по преимуществу заимствуют имена гуннские». Так что вовсе не факт, что носитель кельтского или германского имени был кельтом или германцем. Важно однозначное указание «Повести временных лет» на то, что русский и славянский язык есть одно и то же. Это главное и это бьет все козыри сторонников этнического разделения руси и славян.

И чтобы ни говорили, но слово «рус» великолепно этимологизируется на базе разных славянских языков. Его можно встретить в этимологических словарях, там оно тождественно слову «русый», которое, в свою очередь, означает не столько «белый», как думают многие, а «ярко-красный», и даже «рыжий». Так, в словаре А. Г. Преображенского «рус(ъ)>>, («руса», «русо», «русый») означает «темно-рыжий», «коричневый» (о волосах). Ему соответствуют укр. «русый», словац. «rus», «rosa», «rusa glava», бел. и серб. «рус», чеш. «rusy». (Преображенский А. Г. Этимологический словарь русского языка.) М. Фасмер приводит словен. «rus» в значении «красный». (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка.) О «красном» значении слова «русъ» писал в своем словаре И. И. Срезневский. (Срезневский И. И. Словарь древнерусского языка.)

Связь слов «рус» и «красный» прослеживается и вне славянских языков, что позволяет говорить об индоевропейской основе данного феномена. Пример — лат. «russys» («кроваво-красный»), лит. «rusvas» («темно-красный»), латыш, «rusa» («ржавчина»). Красный цвет имел большое распространение в Древней Руси. Красные стяги были стягами киевских князей, они видны на старинных изображениях, о них говорит «Слово о полку Игореве». Согласно былинам, красный цвет широко использовался для раскраски русских боевых кораблей. Русы охотно красили в него лица, используя боевую раскраску. Ибн Фадлан писал о русах, что они «подобны пальмам, белокуры, красны лицом, белы телом...» А Низами Гянждеви («Искандернаме») изобразил это в стихах:

«Краснолицые русы сверкали. Они

Так сверкали, как магов сверкают огни».

Итак, связь слова «рус» с воинским, боевым цветом налицо. Данный термин, очевидно, означает «красные», вернее «ярко-красные», «темно-красные». Русы представляли собой некую социальную группу внутри славянства. И эта группа была сосредоточена на занятии военным делом. Можно даже сказать, что русами славяне называли профессиональных воинов, кшатриев, подчеркивая тем самым исключительное их положение.

Разделение на славян и русов носило не этнический, но социальный характер. Это хорошо видно из арабских источников, которые «противопоставляют» русь славянам. При этом сами русы описываются как «отвязанные» воины, которые не ведут никакого хозяйства, но питаются лишь тем, что привозят из славянских земель. Исходя из этого, многие представили русов этакими иноземными захватчиками, которые поработили славян. Между тем, источниковедческий анализ выяснил, что рассказы арабов о руссах и славянах восходят к рассказу Ибн Хордадбеха, автора который жил в IX веке. А сей автор писал: «Что же до русских купцов — а они вид славян...». Из этого следует, что арабы имели в виду социальное разделение внутри славянских сообществ. Его же имела в виду и «Русская правда», согласно которой русин «любо гридин, любо купчина, любо ябетник, любо мечник». Статус купца здесь такой же, как и статус воина — речь идет о дружинно-торговом классе, одним из главных занятий которого была торговля военной добычей. И когда Хордабех пишет русских купцах, то он пишет и о воинах.

Русы были кшатриями-пассионариями, которые решительно отправлялись на периферию славянского мира и даже за его пределы — в поисках славы, добычи и приключений. Там они образовывали этнополитические образования, игравшие большую роль в жизни разных стран и народов. Разные источники (античные и раннесредневековые) помещают ругов в Подунавье и на южном побережье Балтийского моря, а росов — в Причерноморье. (Рутены, известные античным авторам, добрались аж до галльских земель.)

Будучи в отдаленных краях, русы подвергались мощному влиянию соседствующих этносов (и, конечно же, сильно влияли на своих соседей). А это накладывало заметный отпечаток на их этнокультурный облик. Вот почему в ПВЛ русский и славянский языки все-таки разводятся (при утверждении о том, что они есть одно и тоже.) Язык, на котором говорила группа русов (точнее какая-то их региональная подгруппа), казался славянским «автохтонам» каким-то особым «диалектом».

Одна из таких вот региональных подгрупп создала образование, которое сыграет важную роль во взаимоотношениях между славянами и готами. О ней будет сказано ниже. А пока стоит продолжить разбор построений г-на Диунова.

2. Скифо-славяне

«Русская нация, — пишет автор разбираемой нами статьи, - сформировалась на основе слияния двух центров этногенеза и образования государства. Эти центры можно условно обозначить как «северный» с центром в Новгороде и «южный» с центром в Киеве. Исторически южный центр складывался на территории древней скифской цивилизации, чья история не меньше, а даже существенно больше, чем история античных Греции и Рима. Скифы это ираноязычный народ — наиболее западная ветвь ариев. Надо отметить, что еще академик Б.А. Рыбаков в свое время выдвинул гипотезу о связи скифов со славянами и Русью».

Тут автор допускает неточность, которая сильно все запутывает. Академик Рыбаков говорил о том, что часть скифов была славянами. И тому есть множество подтверждений. Так, Геродот приводит две совершенно разные легенды о происхождении народов. В одной из них говорилось о том, что скифы произошли от связи Зевса и дочери реки Борисфена. Их сын Таргитай был отцом трех сыновей — Липоксая, Арпоксая и Колоксая. Последний стал обладателем нескольких священных предметов, среди которых бы плуг. Понятно, что такая легенда могла принадлежать только земледельцам, но никак не иранцам-кочевникам (скотоводам). Им принадлежала другая легенда, согласно которой скифы произошли от соития Геракла и Змеедевы.

Наличие двух этногенетических легенд свидетельствует о наличии и двух народов. Потомки Таргитая, почитавшие священный плуг, были земледельцами, связанными с Борисфеном (Днепром). Геродот еще именует их борисфенитами (днепрянами). «Земледельческая» легенда не могла принадлежать скифам-скотоводам, которые были северными иранцами.

Действительно, в VII-IV веках в Приднепровье существовала некая развитая земледельческая культура, которую так и называют — «скифской». Она преемствует чернолесской археологической культуре (X-VIII века). Археологии назвали ее «чернолесской». Так вот, зона чернолесской и скифской культур совпадает, по конфигурации, с зоной древнейших славянских гидронимов (названий рек). И такое совпадение не может быть случайным. Борисфениты, они же геродотовы «скифы-земледельцы», были древнейшими славянами.

Но ведь и земледельцы-славяне, и кочевники-иранцы назывались одним именем — скифами. Почему?

Все дело в том, что Геродот описывал не народ, а некую страну, некое военно-политическое единство. Несмотря на разное этническое происхождение, все ее жители именовались скифами. Точнее сказать, это греки их так именовали. Геродот считает нужным заметить, что сами себя скифы называли сколотами. (И слово это великолепно этимологизируется на славянской почве. Вспомним «коло» — «круг», и т. д.) Скифия была объединением разных народов, среди которых доминировали, бесспорно, днепряне (борисфениты, «скифы-земледельцы»). Их культура намного превосходила культуру скифов-иранцев. Поэтому говоря, о «древнейшей скифской цивилизации», мы должны говорить, прежде всего, о мощной военно-политической и хозяйственной общности славян, которая сложилась в Приднепровье еще до нашей эры. А у г-на Диунова получается, что это образование принадлежало иранцам и только потом уже здесь как-то «нарисовались» славяне.

3. Славяне и готы против Рима

Далее читаем: «После падения Римской империи, в культурную сферу которой входили скифские земли, на эту территорию пришел германский народ — готы, которые создали на территории причерноморья государство короля Германариха. Археология связывает время существования готского государства на Юге России с Черняховской культурой, которая несет в себе соединенные признаки готов и скифов».

Шоты пришли в «Скифию» в III в. н. э., когда черняховская культура уже сложилась. (В ней, к слову, находят не только германские, но и славянские, иранские и фракийские компоненты.) И они сразу же вступили в острый конфликт с местным «скифским» населением. Геродот рассказывает о пришествии готов «в земли Скифии, которые называются... Ойум» следующее: «...Не медля тотчас они доходят до народа спалов и, завязав сражение, одерживают победу, а оттуда уже как победители спешат в крайнюю часть Скифии, которая соседствует с Понтийским морем».

Кто же такие эти спалы? А это потомки паралатов — одного из «племен», принадлежавших к скифам-земледельцам. (Другие племена — катиары, траспии и авхеты.) О них же писал и Диодор Сицилийский в I в. до н. э., рассказывая о неких палах, обитающих в северном Причерноморье. («Р» легко переходит в «л.). А в следующем столетии Плиний Старший помещал там неких спалеев.

Конечно, нельзя все сводить к одной вражде. В III веке готы сыграли огромную роль в организации варварского натиска на Римскую империю. Тогда они действовали в союзе со многими военно-политическими образованиями Северного Причерноморья. И в подавляющем большинстве письменных источников все эти образования (вместе с готами) именуются «скифами».

Зосима (III-IV в.) рассказывает о том, как готы, вместе с боранами, карпами и уругундами напали на Иллириду и Италию. Он же сообщает о том, как боране совершили самостоятельный набег на Азию (Питиунт), взяв корабли у жителей Боспора. Им же сообщается о набеге каких-то скифов, которые были соседями и готов, и боранов.

А вот Иоанн Зонара (XII в.) говорит о том, как некая часть «скифов» переправилась через Боспор и Меотиду, разрушив множество земель. При этом этническая принадлежность скифов не уточняется.

В биографии Галлиена повествуется об опустошительном набеге готов на Азию, причем утверждается, что «скифы, это часть готов». Последних относили к скифам некоторые другие авторы.

Что же мы видим? Готы входят в состав Скифии, но вовсе не подчиняют ее — многие скифы действуют самостоятельно от них. В то же самое время какие-то скифы характеризуются как «часть» готов. Очевидно, что готы все-таки подчинили себе какие-то образования Скифии. Авторы древности рассказывают о крупном походе варваров Северного Причерноморья на Рим, который произошел в правление императора Клавдия II. Аврелий Виктор (IV в.) относит его участников именно к готам, в то время как Хроника Георгия Синкелла говорит уже о герулах. Зосима же включает в число участников готов, герулов и певкинов. А вот в биографии Аврелиана сказано о том, что поход устроили некие «меотиды». Меотийским озером тогда именовали Азовское море, следовательно, речь идет о каком-то образовании, существующем в Приазовье. Не исключено, что это образование было создано готами, центр которых также располагался в Приазовье. Севернее Черного и Азовского морей проживал некий «народ рос», о котором пишет сирийской автор Псевдо-Захарий (VI в.). А его современник Иордан рассказывает о неких росомонах, которые были подчинены готам. Именно они восстали против Германариха, нанеся ему тяжелое ранение.

Росомонов уже неоднократно отождествляли с «народом рос». При этом в целях этимологизации использовали аланское «мойне», как раз и означающее — «мужи, люди». Судя по всему, росомоны были русами, подвергшимися очень сильному иранскому влиянию. (Отсюда и наличие иранских имен в ПВЛ.) Обратим внимание на то, что Иордан разделяет готов и росов, что уже свидетельствует о том, что росы — никакие не готы.

Здесь для нас еще очень важны боране. Скорее всего, это именно их имел ввиду Страбон, когда писал о неких борусках, живущих в Приднепровье. А еще раньше это образование описывал Геродот, писавший о борисфенитах, названных так по имени Борисфена, то есть Днепра.

Исследователи неоднократно предполагали, что боране — это поляне. («Б» легко переходит в «п», а «р» в «л».) Если так, то мы имеем дело с древнейшим населением Приднепровья, которое было известно еще Геродоту. Боране (полане) — это палы Диодора Сицилийского, спалеи Плиния Младшего и спалы Иордана. Они же — потомки паралатов Геродота, бывших одним из образований борисфенитов-днепрян, то есть «скифов»-земледельцев, праславян. Боране-поляне выступают как сила, вполне самостоятельная, которая сначала враждовала с готами, а потом выступала вместе с ними против Рима.

4. Славяне против готов

Вражда между днепрянами и готами возобновилась в конце IV века, и связана это было с кризисом готского доминирования в районе Приазовья. (Вряд ли власть готов распространялась значительно дальше. Иордан приписывает готскому владыке Германариху великие свершения, утверждая, что тот покорил и Скифию, и Германию, да еще и множество других земель. Если ему верить, то территория империи Германариха должна была равняться половине Римской империи. Совершенно непонятно, как такая сверхдержава могла остаться почти без всякого внимания современников.)

Славяне-росомоны подняли восстание против Германариха, после чего последний подвергся мощнейшему натиску со стороны гуннов, разбивших его наголову.

Вот тут уже необходимо прояснить ситуацию с гуннами. О них впервые стали писать античные авторы во II в. (Дионисий Периегет). Филосторгий (IV в.) утверждает, что гунны — «народ, который древние называли неврами; они жили у Рипейских гор, из которых катит свои воды Танаид (река Северский Донец — А. Е.)». А о неврах писал все тот же Геродот. Они жили еще до нашей эры где-то на территории современной Белоруссии, потом куда-то мигрировали — в связи с «нашествием змей». Наверное — к «Рипейским горам», о которых пишет Филосторгий.

Что же это за горы? А это Донецкий кряж, который именовался Венендерскими горами в арабо-персидской книге «Области мира от востока к западу» («Худуд ал-Алем»). Это сразу же заставляет вспомнить о венедах — так, согласно Иордану, славяне назывались еще до разделения на три ветви (антов, склавинов и собственно венедов.) Часть гуннов-невров двинулась в район Меотиды (Азовское море), откуда они и совершили поход на готов. Далее началась экспансия на запад.

Одни исследователи считают невров славянами, другие — кельтами. Возможно, что правы и те, и другие — в рамках одного образования сочетались два элемента — славянский и кельтский. (Как и росомоны были ирано-славянами.) То же самое можно сказать о гуннах, которые и произошли от невров. Некоторые их имена этимологизируются на основе кельтских языков. Так, имя знаменитого Атиллы могло происходить от шотландского Athill («знатный»). На Атиллу, как на конунга фризов (кельтов), указывается в «Саге от Тидреке Бернском». А вот имя одного из гуннских вождей Валамира — вполне славянское. Саксон Грамматик (XII-XIII в.) принимал гуннов и русов за один народ. Беда Достопочтенный (VII-VIII вв.) отождествлял гуннов с балтийскими славянами, а Едингард и Самбургский Аноним со славянами паннонийскими. Прокопий Кесарийский (VI в.) находил определенное сходство славян и гуннов . Гельмольд (XII в.) же приводил такое название Руси — Хунигард. По сообщению Приска Паннонийского (V в.) особое хождение в среде гуннов имел напиток «medos» (т. е. «мед»). Описывая обряд погребения великого воителя Аттилы, он отметил наличие у гуннов поминального пира, который сами они именовали «strava» (страва). Так называли погребальный пир древние славяне.

Любопытен и сам этноним — гунны. «В кельтских языках, - пишет проф. А. Г. Кузьмин, - корень hun охватывает целый ряд понятий, связанных с субъектом: это определение «сам», указательное местоимение «этот».

Жители славянского Приднепровья, судя по всему, приняли активное участие в борьбе гуннов и росомонов против готов. Иордан рассказывает о противостоянии антов (восточных славян, живущих от Днепра до Днестра) и готского короля Винитария. Последний дважды вступал с схватку с антами. В первый раз они его разбили, но во второй ему удалось нанести поражение антам, после чего он «короля их по имени Боз с сыновьями его и 70 знатными людьми распял». Но тут Винитарию пришлось иметь дело с гуннами, чей вождь Валамир разбил и уничтожил этого готского вождя в бою. Победитель взял в жену племянницу Виниатрия Вадамерку, «овладел всем народом готов, покоренным уже в мирное время, так, однако, что с тех пор всегда, хотя и с согласия хуннов, народом готов управлял собственный царек».

Как видим в отношениях между славянами и готами преобладала вражда. Кстати, его отголосок сохранился в «Слове о полку Игореве», где упоминается печальное время Бусово (Бозово), во время которого готы вырезали элиту антов-полян (боран, борусков. борисфенитов). В то же время в «Слове» рассказывается о каких-то готских девах, желающих поражения русскому князю. Как видим, даже и по прошествии семи веков в народной памяти хранилась информация о былой, страшной вражде. Хорош «симбиоз», ничего не скажешь!

Очевидно, что никакого руководящего центра готам-германцам создать не удалось. Более того, Иордан пишет о том, что венеды «теперь свирепствуют всюду по грехам нашим».

5. Ирано-славянский центр

Но все-таки воздействие на руководящий центр полян было — его оказали росомоны. Они дали днепрянам нового князя, который основал город Киев. Старинная русская книга «Синопсис» утверждает, что «русы Кия пришли из Дикого Поля» (района южных степей). Очевидно, что речь идет о каких-то русах, которые жили в степях, ведь далеко не все древние славяне были земледельцами. Этих росов как раз имели ввиду Псевдо-Захарий и Иордан.

«Повесть временных лет» дает весьма скудную информацию об основании Киева. Она вкратце рассказывает о князе Кие, который вместе с братьями Щеком и Хоривом, а также с сестрой Лыбедью, основал в Приднепровье город и назваи его Киевом. Когда это было — «Повесть» не говорит. Она лишь упоминает о том, что Кий был с почестями принят в Царьграде и основал на Дунае город Киевец. Более никакой информации нет.

Поэтому приходится работать с письменными источниками, в которых нет прямого упоминания Кия, его братьев и сестры. И в данном плане весьма любопытным было бы разобрать сообщение Иордана, в котором рассказывается о росомонах, которые ранили Германариха. Ими были некие братья Сар и Аммий, которые отомстили за свою сестру Сванехильду. Германарих казнил ее за уход от мужа, приказав привязать к паре резвых лошадей, поскакавших в разные стороны. Братья нанесли ему удар мечами, после чего он тяжело заболел. (Рассказ датируется 375 годом.)

Некоторые историки (например, М. Ю. Брайчевский) считают это сообщение одним из вариантов сказания о Кие. Основания для таких выводов дает имя «Сванехильда», которое является одним из германских названий лебедя: достаточно вспомнить сестру Кия Лыбедь.

Причем связь рассказа Иордана со славянской исторической действительностью подтверждается данными славянского же эпоса. Образ Лыбеди-Лебеди присутствует в русских былинах о Михаиле Потоке и Иване Годиновиче. Данные былины представляют собой древнейшую часть восточнославянского эпоса. В них, так же, как и в рассказе Иордана, фигурирует неверная жена Лебедь и три брата. Правда, логика повествования тут несколько перевернута. Лебедь не является сестрой трем братьям, а действует в качестве жены одного из них, которому она, собственно, и изменяет. За это изменница подвергается суровой каре.

В былине и у Иордана одно и тоже сказание приведено по-разному. Но важно одно — братья и их сестра Лебедь связываются с событиями эпохи славяно-готского противоборства. И Кия нужно искать именно в эту эпоху.

Тогда возник политический союз славян — росомонов, гуннов и боран (полян, антов) против готов. Кий и его братья напали на Германариха для того, чтобы облегчить натиск гуннов. Последние преуспели — тяжело раненный готский король не смог противостоять натиску гуннских войск. Поляне были избавлены от готской угрозы благодаря деятельности князя Кия. И они оценили его заслуги весьма высоко, сделав своим князем. А нужда в князе именно со стороны была — готы ведь уничтожили прежнюю династию и верхушку аристократии. Вот таким образом поляне и стали русью, вобрав в себя выходцев из Южной, азовско-донской Руси, чей русский язык был хоть и славянским, но все-таки особым — с большим количеством иранизмов. ПВЛ пишет об этом скупо: «поляне, ныне зовомые русь».

6. Готы и Рюриковичи

Г-н Диунов делает заключение: «Скифы, будучи близки германцам по уровню развития, культуре, внешнему виду, легко сосуществовали с готами. Их потомки впоследствии образовали киевский центр формирования русского народа и государства».

Выше уже приводились факты о том, что никакого «легкого существования» не было. И никакого киевского центра готы не создавали. Но было бы совершенно нелогичным отказать готам в дальнейшем взаимодействии со славянами. Только вот основное внимание здесь надо уделять не полянам, а древлянам.

В данном плане крайне важно сообщение нам оставил византийский автор Лев Диакон (XI в.). Он утверждает, что киевский князь Игорь Старый был убит некими германцами. На основании этого некоторые исследователи предполагают, что древляне могли быть остготским племенем, которое долго сохраняло свою обособленность. (А. Л. Никитин. «Основания русской истории») Само слово «древляне» (деревляне) есть перевод с германского «тервинги», т. е. «жители леса». (Некие дервии, по данным Георгия Амартолы, жили в Крыму, в регионе, где всегда было заметно присутствие готов.) А деревлянский князь Мал, чья дочь Малуша стала женой князя Святослава Храброго и матерью Владимира Святого, был, получается, представителем осттготской династии Амалов.

К слову, «готская» версия позволяет лучше понять, почему в ПВЛ дается пренебрежительное и даже враждебное отношение к древлянам. Последних там часто противопоставляют полянам, которые «по обычаю отцов, кротки и тихи, стыдливы перед своими снохами и сестрами, матерями и родителями...». А вот древляне, по мнению автора ПВЛ, «жили зверинским образом, жили по-скотски, убивали друг друга, ели все нечистое...»

Да и полоцкая княжна Рогнеда не пожелала стать женой князя Владимира, обозвав его робичичем (сыном рабыни), хотя он и происходил из княжеского рода. Отношение к потомкам готов было очень плохое — несмотря на то, что они были славянизированы. (ПВЛ определяет древлян как славянское этнополитическое образование.)

В то же время княгиня Ольга, бабушка Владимира, показывала совсем иное отношение. Она жестко покарала убийц своего мужа, но не воспрепятствовала браку своего сына Святослава и Малуши, дочери убитого ею князя Мала.

7. Норманизм без скандинавов

Но продолжим разбор статьи: «...У истоков русского государства стояли два центра. Первый центр — северный — славянский со свойственным всем славянским государствам склонностью к внутренним беспорядкам и децентрализации. Вспомним историю ВСЕХ без исключения чисто славянских государств и Моравской державы, и чешского, сербского, польского государств, все они, кроме полуславянского-полутюркского болгарского государства пережили целые десятилетия внутренних смут и в итоге чисто славянские государства либо образовались очень поздно, либо так и не завершили своего оформления».

Можно был бы, конечно, серьезно поспорить с автором по поводу анархизма славян — в сравнении с теми же германцами. Например — вспомнить, что из себя представляла «Священная Римская империя германской нации». Или же — в каком состоянии пребывала Германия до Бисмарка. Вообще, в разные времена разные страны находятся на разном уровне развития своей государственности. И тут неизбежны как спады, так и подъемы.

Но этот спор далеко увел бы нас от темы. Отметим главное противоречие разбираемого отрывка — отчего-то именно северный, славянский центр подчиняет себе южный, готский. Подчиняет, несмотря на анархизм, якобы присущий славянам.

«Второй центр — южный — германский, имевший сильные военно-аристократические традиции, но малочисленный и окруженный недружественными племенами.

После того как Рюрик имевший большой опыт государственного строительства прибыл в Новгород, стало возможным превращение северного центра в основу для формирования государства в связи с тем, что вместо разброда и беспорядков появилась и вполне законная, имевшая сотни лет истории династия, и новый унитаристский тип мышления строителей государства. При этом Киев с его готской княжеской династией и германоязычной аристократией пришлось завоевать и подчинить. Так и было создано русское государство силами славянских князей, но на основе и с широким использованием человеческого... из числа германцев-русов».

Выше уже показывалось, что никакого германского центра не было. Понятно, что не было и готской военно-политической организации, которой могли бы воспользоваться Рюриковичи. Но здесь показательна сама схема. По сути, г-н Диунов воспроизвел построения все того же норманизма, но только с существенным уточнением. Рюрик у него оказывается западнославянским князем — и это своеобразный «реверанс» в сторону славянства. Но главной опорой его все-таки являются германцы, пусть и не скандинавы. А вот это уже типичный норманизм, но только без норманнов. Все равно германский элемент выступает в качестве главного организатора — пусть и при верховенстве славянского князя. (Возникает вопрос — а многое ли значит такое верховенство?) Получается этакий германославизм, в рамках которого славяне все равно — элемент подчиненный. И уж из этого легко сделать вывод, перенесенный в современность. Согласно ему, русскому большинству всегда требуется некий внешний «организующий класс». Мы далеки от того, чтобы приписывать этот вывод самому г-ну Диунову, но из его писаний такой вывод напрашивается.

Но дело, конечно, не только в «германизме», хотя он сам по себе очень показателен. (Русов считают и иранцами, и кельтами и т. д., воспроизводя все тот же миф о подчинении славян кем-то извне.) История Древней Руси находится в тисках одной громадной, но очень вредной схемы. По этой схеме, восточнославянское большинство ведет себя крайне пассивно, подчиняясь различным пассионарным находникам. Даже если считать Рюрика западным славянином, а социальную верхушку руси — славянской, то получается все равно нечто несообразное. И вот как оно выглядит в общих чертах. Во второй половине IX в. Северная Русь охвачена смутой, и ее восточнославянское большинство не может навести порядок. В результате оно обращается к иностранному (этническое происхождение не важно) князю, который и усмиряет «аборигенов». При этом два его боярина — Аскольд и Дир — отправляются на юг, где подчиняют себе восточнославянский Киев. Потом уже Олег, вместе с сыном Рюрика Игорем, свергает Аскольда и Дира — причем обманом. И киевляне вновь спокойно принимают очередного захватчика. Вот вам и начало Руси. Далее нам, русским, задают вопрос — а уж не являются восточные славяне вечно покорной массой, которая даже и имя свое (русское) получила от кого-то извне?

На самом деле, при внимательном рассмотрении, картина получается совсем иная. ПВЛ пыталась всячески возвеличить Новгород, сделав его равной величиной Киеву. (Очевидно, за этим стремлением стояли определенные силы внутри династии, тесно связанные с Новгородом и скандинавами (потомство Владимира Мономаха от брака со скандинавской принцессой Гитой). В новгородских летописях Киев вообще провозглашается современником Новгорода, так что тенденция более чем очевидна.)

Отсюда и попытка представить выходцев с севера (Аскольда, Дира и Олега) как неких героев-суперменов, покоривших Киев, «мать городов русских». Между тем, строить все на ПВЛ нельзя ни в коем случае. Нужно привлекать и данные других источников.

В. Н. Татищев приводит данные недошедшей до нас «Иоакимовской летописи». Согласно ей, Рюрик был мужем Умилы — дочери новгородского правителя Гостомысла. Его род прервался, поэтому он и призвал Рюрика. А ведь этот «акцент» все меняет. Получается, что все дело не в «анархических славянах», но в династических проблемах. Кстати, в некоторых рукописях пишется не «порядка нет», а «нарядника» нет. То есть, Рюрик не был каким-то там терминатором, прибывший для усмирения толпы. Он был представителем династии, родственной севернорусской.

Теперь об Аскольде и Дире. Тут заметна очень большая путаница.

Польский средневековый автор Ян Длугош (XV в.) утверждает, что Аскольд и Дир были потомками князя Кия.

А вот арабский автор X в. Ал-Массуди не знает никакого Аскольда, но пишет о том, что «первый из славянских царей есть царь Дира, он имеет обширные города и многие обитаемые страны».

Татищев же, ссылаясь на «Иоакимовскую летопись», говорит об убийстве одного только Аскольда.

Казалось бы, все эти данные противоречат друг другу. Но их очень легко согласовать, если только отказаться от схематизма. Аскольд и Дир вовсе не были «боярами», захватившими власть в Киеве. Дир являлся киевским князем и потомком Кия. И Ал-Массуди писал о нем как раз тогда, когда в Киеве не было никакого Аскольда. Но последний там все-таки появился и стал соправителем Дира. Именно эту реальность подметила ПВЛ, сделав на ней акцент. Потом Дир умер, после чего на княжем престоле остался один Аскольд. Вот именно эта ситуация и «напрягла» могущественную городскую общину. Как сообщает Татищев, «Оскольд предан киевляны и убиен бысть». Его свергли, считая узурпатором. Олег же мог быть одним из руководителей этого процесса, но не более того. Никто не позволил бы ему просто взять власть в Киеве, который был центром Руси-Гардарики — «страны городов». Он мог бы захватить город, будучи во главе мощного иноземного войска. Однако об этом нигде не говорится. В ПВЛ Олег убивает Аскольда и захватывает власть, притворившись купцом. А это значит, что воинов с ним было совсем немного — иначе он никого бы не сумел обмануть. Но и сам обман помог бы только убить князя. Взять власть находнику-убийце никто бы не позволил. Роль городской общины в Киеве была очень и очень велика.

Обращает на себя внимание и то, что Олег «предъявляет» киевлянам малолетнего Игоря, заявляя как нечто, должное убедить: «А это сын Рюриков» Очевидно, что Игорь имел какие-то династические права на Киев, а род Рюриковичей был своим и на юге, и на севере Руси.

Итак, восточное славянство вовсе не было какой-то пассивной массой, подчиняющейся разного рода внешним силам. Напротив, оно опиралось на древнейшую политическую традицию Приднепровья, которая, в течение многих веков притягивала к себе различных выходцев из иных славянских регионов. Именно эту державную традицию унаследовала Московская Русь, когда Киев перестал быть центром восточнославянской государственности и включился в иные цивилизационные проекты.



Смотрите также в интернете:

www.rus-obr.ru/idea/1712


Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019