23 августа 2019
Тексты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Василина Орлова, Остин, США
30 мая 2013 г.
версия для печати

Деревня

Василина Орлова родилась в 1979 году в поселке Дунай Приморского края в семье моряка-подводника. В 2003 году закончила философский факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. Печаталась в журналах «Дружба народов», «Новый мир», «Октябрь», «Наш современник». Автор книг прозы «Вчера» (М.:2003), «Пустыня» (М.:2006). За книжку стихов «Босиком» (Владивосток, 2008) удостоена премии «Литературной газеты» имени Антона Дельвига.

ДЕРЕВНЯ

стихи

***

Ещё с лица земли не смыты

Лучом – следы грозы недавней.

Такая свежесть здесь разлита,

Как будто перечитан Данте.

Стряхнув росу с зелёных юбок,

Оправили подолы ёлки.

Как будто мы навеки любим,

А ненавидим – ненадолго.

Как будто небо и не меркло,

Поклёвывают куры просо.

Как будто вовсе мы не смертны,

А если смертны – то не вовсе.

***

Велосипедная прогулка

По изогнувшимся проулкам,

Где запах сена и навоза

Перебивает запах розы,

Лучей наклонные колонны

Вздымают своды небосклона,

Щебенка вмокла в клейкий битум –

На «лисапете», в хлам разбитом –

И правая педаль хромает,

И хром облез, и цепь спадает.

Но спицы велосипедистки

На солнце слитно пишут диски,

И за мельканье ваше, спицы,

Велосипеду всё простится.

А в бардачке его бордовом

Ключ разводной, почти что новый,

Подшипник, шайба, и зачем-то

Моточек синей изоленты,

Стеклянный шар, кусочек мела,

Немного проволоки белой,

И поплавок из пенопласта.

И это классно.

ПОЛДЕНЬ

Какая мирная картина –

Кот спит в тазу, щенок в корзине.

Во всем есть лад, и смысл немалый.

В природе многому, пожалуй,

Еще должны мы поучиться.

Куда и мне бы примоститься?

***

Если лишнее всё же убрать,

Или то, что покажется лишним,

Скажем, с панцирной сеткой кровать,

Или с полки нелепую книжку.

Если вынести стол или стул,

И наивных альбом фотографий

Пролистать, чтобы перелистнуть,

И в асфальт закатать этот гравий.

Если новый поставить забор,

Если врезать замок понадежней, –

И всё то, что мы так до сих пор

И не сделали – сделать, – ну что же!

Ты ворчишь, что всего не приткнуть.

И действительно – купим кровати.

Всё же дедом сплетенный тот кнут

Был в руке невесом и ухватист.

Ты хозяйка, а я – только гость.

Как потерянная рукавица.

Наше ветхое детство сбылось.

Наша древность не возобновится.

***

Гербарий, иссохшие ломкие бабочки листьев,

Гербов драгоценных – древесных семей родовитых,

Затейливыми вензелями незримо увитых,

Овеянных лёгким дыханием призрачных истин.

Собранье созвездий зелёных, неравноконечных.

Следы семизначные лап шестипалых, костистых.

Погасшие краски, записки, поблекшие кисти.

Иззябшие тени растений, сюжетов извечных.

Померкшие оттиски струй, дождевых поцелуев.

Коллекция смолкшего шороха, стихшего шума,

Заветного лепета – пристально карандашуя,

Исчислю потери, слетевшие в даль голубую.

Бутона свернувшийся узел был мягким когда-то.

Последняя хрупкость ещё осязаемых линий.

Поблекшие личики негеральдических лилий –

Отрывок, цитата, хранящая тень аромата.

Лежите вы в томе добитого кем-то романа,

Меж сентиментальных страниц – так и не дочитала.

Всё это струилось, и всё это оттрепетало

На посуровевшем ветру неожиданно рано.

А мне-то казалось, что благополучная старость –

Дана, чтобы внутренние рассмотреть сериалы.

Но эти листочки застывшие столь нереальны,

Что чуть не впервые я, кажется, засомневалась.

На сладкий распавшийся прах поглядеть без прищура.

Нелепей всего лепесток тусклой розочки чайной.

Гербарий страничек, собравшийся чисто случайно.

Я только листаю. Ничуть не ропщу я.

***

Мне нравится думать о том,

Как некогда Сэй-Сёнагон,

Творя иероглиф витой,

Дышала легко.

Если я правильно помню,

Всё дело было в бумаге,

Которую некий знакомый

Поднес ей, набравшись отваги.

Сэй-Сёнагон, легка,

Пришла от бумаги в восторг.

И не заметила, как

Извела последний листок.

Изысканным каллиграфическим

Почерком – исчертила.

Фарфор прозрачного личика –

Задумалась – опустила.

Славен двор императора

Страны заходящей!

Фрейлину птица не радует,

Переливчатый ящер.

Посеребрят лучи

Ступенчатую крышу –

Сэй-Сёнагон молчит.

Сэй-Сёнагон не слышит.

Розовое кимоно,

Как благовонье утра.

Всё это было давно,

Если не путаю.

Солнце цикады,

Краток и звонок путь

По твоему небосклонцу.

* * *

Целое лето вживаюсь в летний мир, а мир уже пахнет осенью.

Сладкая гниль яблок в саду.

Скошенная трава, бледный завядший клевер.

Меня опять чарует мертвый поэт.

Он так уверенно реален.

Он молчалив.

Ничего, что обратимо, не нужно.

Рябины несгорающее пламя.

Строка врезывалась в память, казалось, что очень надолго,

Что это единственный огонь, который и правда вечен.

(Даже алые погасли звезды.)

Трепещет на ветру и рассыпает искры

Огонь, который создан.

Но никого не может он согреть.

***

Не знаю, как там вам, по сердцу ли, по нраву,

А мне всегда мила носатая корова.

Но поле ограждать привыкли от потравы,

Когда цветут луга, сырой земли покровы.

Березы, камыши, на небе ясный месяц.

Хотя на чей-то вкус – нелепица и частность, –

Мне по душе простая эта местность, –

Стерня, стога, река, кустарник и песчаник, –

И то, как на костре кипит безносый чайник.

***

Я запомнила тот городской фонарь,

Под которым тогда вы сидели

На парковой зелёной скамейке,

В белом свитере, синих джинсах,

Широкоплечий, светловолосый,

И я думала – поцеловать – не поцеловать.

Кто только изобрёл спать людям

Двоим в одной постели –

Разве тебе не мешают

Все эти посторонние колени, локти?

И ещё я подумала, хорошо бы потом

Вспомнить об этой скамейке,

Когда я состарюсь,

Ведь фонарь был фиолетовым,

Был зелёным,

Может быть, самым зелёным из всех,

Что я видела.

***

А что мне, собственно, – да и зачем вопрос –

У дедовой не посидеть могилы?

Здесь он лежит, и бурьяном зарос

Могильный холмик. Господи, помилуй.

Мы, деда, начали прополку, между тем,

Капусты поздней, и копать картошку.

Сестренки младшие на выданье совсем.

Сарай твой разобрали понемножку.

Все новости... Спокойные черты

На фотографии, венок со словом «память»,

А «вечная» – съел дождь, но, знаю, ты

На нас не сердишься, не тяготишься нами.

Бурьян долой, свободнее дышать

Земле теперь, а лето – буйноцветье.

Ну, я пошла? Чего тебе мешать!

Ты прожил жизнь свою на белом свете.

А афоризмов и помимо нас

О смерти мудрецы насочиняли.

Храни нас Бог, как миловал не раз,

И в радости, и в горе, и в печали.

***

Надтреснутый колокол сельского храма

Сзывает к заутрене. Яблочный Спас.

Стекается люд с деревенских окраин –

Помилуй нас, Господи, помилуй нас.

А бабушка с вечера груш насбивала.

Горячие дни, скоро быть молотьбе.

Хустынку новёхонькую повязала.

Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе.

Внучат повела по пылящей дороге.

Земля третий день не дождется росы.

Поля почернели, дождя бы в подмогу.

Помилуй нас, Господи, и спаси.

На клиросе хор, в облаченье священник.

И ладан, и чад, и дыханье, и пот,

И запах плодов, и мольбы о прощенье –

За что же прощать их, Господь?

Но всё же прости, если мыслями, делом

Какой не исполнили древний наказ.

Дома на печке – крестики мелом.

Праздник в деревне. Яблочный Спас.

***

Это горе мне слишком знакомо.

Я была влюблена целый август.

Нет такого на свете закона,

Чтобы новость не вылилась в давность.

Мой тайник даже не засекречен.

До свиданья, пора, домочадцы.

Хорошо хоть август не вечен.

Хорошо хоть не восемнадцать.

Дождь наполнил забытое блюдце,

Нарыдал медный таз и корытце.

Попрятались птицы.

Раскрылись лютики.

***

Без меня будет это поле.

Без меня никогошеньки тут

Светлым маминым именем – Оля –

Оговариваясь, не зовут.

Это грустно. Но без меня же

Докопают картошку здесь.

Ива будет единолично княжить

Над главным черным озером мест.

Очень скоро слова другие,

Черноты полынной полны,

Потекут, как лимфа, из руки моей.

Я забуду сельские льны.

Очень скоро разразится, и жар остудит

Москва –

Зимняя гроза.

Очень скоро новые люди

На меня поднимут яркие глаза.


Прикреплённый файл:

 orlovav.jpeg, 2 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

14 июля 14:08, Teoslav:

Раскрылись лютики.

А хочешь, я тебе стихов

Насочиняю с короб.

В него же полевых цветов

Насобираю ворох

Полураскрывшихся, в росе.

А хочешь – расцелую

Всю-всю и в утренней красе,

И мысль поймав шальную,

Придумаю веселый день

В нем данью смеху – лето.

С лица вспорхнет ночная тень,

Став жаворонком где-то.



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019