19 января 2019
Тексты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Бражников
7 октября 2014 г.
версия для печати

Москва конечная роман. Глава XIII. Персональный клон

Глава XII. ПРЕЗЕНТАЦИЯ ТЕЛА

Скажи, откуда я знаю тебя?

БГ

И подвели ко мне человека… Взглянул я на него и глазам своим не поверил: это ж брат мой двоюродный, Павел! Откуда они его взяли? Хотел поздороваться с ним, но слова что‑то в горле застряли, сомнение взяло: то ли он, то ли нет. Как‑то стал он с годами на меня самого сильно похож. Раньше вроде не было такого сходства. «Пашка, – спрашиваю его я, – это ты иль не ты?»

… Неделю назад звонит мне женский голос:

«Бочкин Василий Павлович?»

«Да».

«Компания «Самбоди». Придите и получите ваши деньги».

Я:

«Какие деньги? За что?»

Она мне:

«600 у.е. За вашу работу».

- Представляешь, Иваныч: 600 у.е.! Я таких деньжищ и в руках-то ни разу не держал. Ну, я так понял поначалу, что они нашли мне работу, и это зарплата у меня будет такая. И что это они аванс предлагают. А сестрица моя Катерина говорит: «Не ходи туда, Вася! Тебя там убьют!» Прямо вот как чувствовала. А я ей: «Да за что меня убивать?» А она мне: «Уж найдут, за что!» И никак я ее не мог переубедить. Катерина у меня такая: что ей втемяшится в голову, с этого уже не сойдет. Я ей говорю: «Да брось ты, Катюха, мы же не на войне. Ведь такие деньги предлагают!» А она: «Тогда я с тобой пойду!» Ну, что с ней сделаешь? Перекрестясь, пошли.

Там, где у них, как это называется, ресепшен, как только я паспорт показал, меня девчонка сразу в компьютере нашла и выписала чек. «С этим чеком спуститесь в подвал. Где касса у нас – знаете?» «Нет, говорю, в первый раз получаю». «Тогда вас проводят», — и кнопку звонка нажимает. Выходит – кто бы ты думал? – Нкочи! Улыбается во весь рот. И ко мне лезет обниматься – «Бочкин, Бочкин!» — повторяет. Ну а я и рад, что хоть одно знакомое лицо, пусть и чёрное, как дёготь.

Нкочи меня проводил в подвал. А Катерина осталась на ресепшене, ее внутрь не пропустили. Лестница длинная такая мне показалась, в несколько глухих пролётов. Наконец вошли мы в такой зал с низким потолком, и там много-много кабинок стеклянных, открытых сверху. Нкочи говорит – заходи в любую.

Зашёл я в ближнюю полупрозрачную дверь, там как будто бы через стекло действительно касса. А стены совсем прозрачные, и видно, что в соседних кассах происходит, слева и справа. Там, за стеклом, никаких перегородок нет, только столы с папками и компьютерами.

А в моей кабинке никого не было, пустая касса. Огляделся я… Но тут, Иваныч, конфуз вышел. Слева за кассами сидели кассирши. Только они, натурально, голые были. И я, глядя на них, забыл, зачем пришёл. Стою я, значит, в этой кассе дурак-дураком. А девчонки (трое их было) вроде как заметили и начали посмеиваться надо мной. Две из них сидят друг напротив друга в креслах и курят длинную такую сигарету. Друг дружке по очереди передают и смотрят глаза в глаза. Чудные какие-то. А третья чуть поодаль так стоит, опершись на стол. Оглядываюсь – Нкочи уж и след простыл.

«Что у вас?» – спрашивает меня одна, которая с сигаретой.

А я растерялся как-то, взгляд отвожу, молчу.

Они отсмеялись и говорят: заходите в другую дверь, давайте паспорт и чек. Я зашёл, как говорится, на автомате, они денежки мне быстро отсчитали и выдали, а паспорт не отдают. И какую-то баночку дали с красной крышкой. Я стою, жду… Не знаю, сколько. Но, чтобы виду не подать, вежливо их так спрашиваю:

«Девушки, вы случайно не знаете, который час?» Они посмотрели на меня и засмеялись. Смеялись так, что даже давиться как-то начали от смеха. И даже та, что стояла поодаль, посмотрев на меня, улыбнулась.

«Извините, — выпуская дым, ответила мне та, которая курила, — Мы забыли одеть часы».

И они снова засмеялись.

«Правильно говорить не одеть, а надеть, — говорю. – И курить вам вредно. Вы же будущие матери».

- Одна из них Ольга была? – перебил Спиритонов с оттенком беспокойства в голосе.

- Нет, погоди, дослушай! Надоело мне стоять да глаза от голых кассирш отводить. «Верните мне документ, говорю – и я пойду». А они мне – вы нам полную баночку, а мы вам – документ. — «В смысле, полную баночку?» А они – ухахатываются. Мы, говорят, можем и помочь. У нас тут и комнатка хорошая есть, и видео показывают прикольное, пойдемте!» Тут до меня доходит наконец. Сперма! Это, значит, спермоконтейнер. Все у них так было рассчитано, что я увижу их, ну и сдам сперму. Ох, разозлился я! И баночку эту бросил им в стекло. «Отказываетесь, значит? – говорит мне кассирша, что поодаль стояла и наблюдала со стороны как бы. – Что ж, если мы вам, мол, не нравимся, можете подниматься, документ вам наверху отдадут». — «Да нравитесь, нравитесь вы мне! – отвечаю. – Но я к вам в другой раз зайду, ладно?»

Поднимаюсь наверх по той же лестнице. Вижу, Катерина моя, которую не пускают внутрь, скандалить пытается. Ну, я её успокоил, деньги ей потихоньку передал, она их в сумку сразу убрала и уехала домой. Сам стою, жду. «Чем-нибудь помочь?» – спрашивает меня девчонка за ресепшен. -«Помогите, барышня, мне паспорт получить, у меня его кассирши внизу отобрали». — «Минуту», — говорит она и скрывается в кабинете, мне известном.

- А Ольга где же была? – нетерпеливо перебил Спиритонов.

- Слушай дальше. Минут через пять выходит Кох, и с ним Виталик этот с красными волосами. Они у него, правда, уже зелёные были. Или мне это показалось. Кох, как увидел меня, обрадовался, как будто мы с ним друзья не разлей вода. Обнимает меня, хлопает по плечам. «Пришёл? – говорит. – Как я рад тебя видеть!»

«А что такое? – говорю. – Али нужда во мне какая?»

«Ещё какая! – Кох отвечает. – Нужда великая, лютая!»

«Что такое?»

«Деньги получил уже?»

«Получил, спасибо. Не знаю, за что, правда. Если надо, готов отработать».

«Это просто подарок с днём рождения. Поздравляю, Василий!» – Кох мне говорит.

«Да у меня в октябре, вроде».

«Ты ещё не понял! Теперь у тебя будет два дня рождения. В октябре – и сегодня, 23 февраля! Поздравляю с успешным началом техногенизации! Результат превосходит все ожидания! Как самочувствие?»

«Нормальное вроде», — отвечаю я, а у самого в ушах – звон начался, как будто трамваи едут. Давление, наверно, подскочило. И, главное, понять ничего не могу, о чем этот Кох мне толкует. — Ладно, говорю, давайте ближе к делу. Если я вам гожусь, то давайте, как это, контракт заключать. А если нет, то верните мне документы, и я пошёл».

«Подожди, Василий, не горячись. Контракт мы заключим, это дело недолгое. Но ты ещё не видел главного. Приведите нашего парня!» – обратился он к Виталию…

- И подвели ко мне человека… Взглянул я на него и глазам своим не поверил: это ж брат мой двоюродный, Павел! Откуда они его взяли? Хотел поздороваться с ним, но слова что‑то в горле застряли, сомнение взяло: то ли он, то ли нет. Как‑то стал он с годами на меня самого сильно похож. Раньше вроде не было такого сходства. «Пашка, – спрашиваю его я, – это ты иль не ты?»

Ничего мне не ответил брат. Стоит себе голый, смотрит на меня, глазами хлопает. А подвёл его, надо заметить, тот парень с красными или зелёными волосами, которого я сразу невзлюбил. Он как услышал, что я с братом заговорил, так весь прямо согнулся от смеха.

«Ну, как? Нравится?» – спрашивает Кох.

«Кто это?» – сам не знаю отчего, но не могу я смотреть в глаза этому парню. То ли брат он мне, то ли не брат…

«Это твой клон, Василий».

«Какой клоун?»

«Не клоун, а клон, отсталый ты человек! Твой персональный клон».

«А почему же он так на меня похож?»

«Да потому, что это ты сам и есть».

- Я сам и есть! Понимаешь, Иваныч? «Ах ты, мать честная! Вот оно что!» – думаю в сердцах. Вслух же говорю:

«То‑то я смотрю, что он на меня так похож. Только разве вот чуть помоложе».

«Мы сделали его точно по образцу из твоих клеток и оживили его по технологии нашей фирмы. Теперь он такой же, как ты. Зовут его почти как тебя: Василевс. Он умеет делать всё то же, что и ты».

«Что, и бондарское дело знает?» – усомнился я.

«Знает, знает, можешь не беспокоиться! Поздравляю тебя, Бочкин, сын бондаря! Не у многих людей сегодня есть свои персональные клоны, а тебя мы сочли достойным. Нас осаждают тучи бизнесменов, бесплодных женщин, сектантов, маньяков, предлагают любые деньги, но мы отказываем им, потому что тела у них никуда не годятся. А ты отлично сохранился, Василий! Для своих лет – просто огурец! И даже девственник – это же просто почти невероятно! А при этом – натуральной ориентации. Мы не могли упустить такой материал. И тебе повезло. Считай, что у тебя на всю жизнь верный помощник. Скажешь ему: сделай то-то. Сделает. Скажешь сломай – сломает. Ни слова возражения! Не подмастерье, а золото. А почему? Да потому что это ты сам. Сам себя просишь и сам же делаешь».

«То есть он… вроде как сын у меня получается? Или брат? Я что‑то никак не пойму».

«Брат или сват, сын или отец – какая разница?»

«Ну, а всё-таки?»

«Не сын и не брат. Это Голем, Василий».

«Голым? Да я вижу, что он голым…»

«Не голым, а Голем, чудак-человек!»

«Это как же понять?»

«Как хочешь, так и понимай. Ты же читал Аристотеля».

«Да вы на мои вопросы не обращайте внимания! – говорю. — Это я их сглупа задаю. Я премного вам благодарен. Мне так пацана не хватало. Думаешь, был бы женат, уже взрослый был сын, помогал бы… Спасибо! – говорю, а у самого какой‑то ком в горле. – Спасибо вам, добрые люди!»

«Ну, теперь можно и контракт заключать», — говорит Кох.

- Дали они мне контракт – вот на-ка, почитай его. Ты у нас человек учёный. С этими словами Василий вытащил несколько скрепленных листов – обычный вид трудового договора.

Спиритонов взял документ, в котором говорилось о том, что Предоставитель обязуется Предоставить своё Тело в распоряжение Заказчика в Единовременную, Краткосрочную, Долговременную или Бессрочную Аренду (нужное подчеркнуть). Обращал на себя внимание последний пункт договора, где говорилось о том, что в случае, если сторонам удаётся заключить контракт с предоставлением права собственности, вступает в силу Положение 2 “О праве собственности на тело”. Это Положение формулировалось следующим образом: На основании § 3 п. 2 часть с. Международного Закона «О распределении тел» Предоставитель может предоставить своё Тело в Собственность фирмы–Заказчика.

В случае предоставления Тела в Собственность Заказчика Предоставитель становится сотрудником фирмы–Заказчика и его деятельность регулируется Трудовым законодательством… На основании § 3 п.3. М.З. «О распределении тел» Предоставителю предоставляются права Заказчика на Тело других Предоставителей.

- Это какая-то телесная пирамида… — задумчиво произнес Спиритонов.

- Вот-вот… Только я не умею сказать, как ты. Но чувствую – засада… Влип… А сам ставлю число… подпись. Как будто кто моей рукой водит.

- Эх, Василь Палыч! Как в детском саду, честное слово! Ну, кто же такие кабальные договора подписывает, а? В какую хоть аренду ты им себя сдал? Какое слово подчеркнул?

- Это… Краткосрочную, вроде… У нас ещё спор вышел. Кох предлагал мне, значит, в собственность ихнюю тело предоставить. «Зацени, говорит, спецпредложение. У нас-де акция проходит, передавай право собственности на тело и бери денег, сколько унесёшь». А я ему:

«Хватит с меня и одного раза».

«В единовременную хочешь? Не доверяешь? Ты прикинь. Это же не выгодно».

«Ничего… Мне хватит».

«А сестра?» – напомнил вдруг Кох.

«Ничего. Проживём».

«Ладно, — согласился боди-менеджер. – Единовременная не проходит, поскольку мы с тобой и твоим материалом полгода уже работаем. Подписывай на краткосрочную и – вперёд, с песнями».

- Ну, я и подчеркнул…

«Готово?» — спрашивает Кох.

«Готово…» — барышня протянула ему на подпись оба договора, он глазами пробежал, расписался лихо эдак, с хвостом, и говорит:

«Теперь, Василий, ты наш! И я должен тебе сообщить важную вещь, о которой не мог сказать раньше. Василевс всем хорош. Удался на славу! Но есть у него один маленький недостаток. Притом серьезный. Мужская слабость. В вашем возрасте большинство мужчин испытывают проблемы с потенцией. А нам нужно, чтобы у него было потомство. А поскольку он – это ты, вы как сообщающиеся сосуды, твоя семя – это его семя, твои дети – его дети. Мы накачаем его твоей спермой так, что из ушей польется. И Василевс станет отцом! А ты получишь соответствующее вознаграждение. И все довольны!».

«Это и есть работа?» — спросил я с тоской.

«Я бы сказал, это тонкая ручная работа!» — сострил Кох и сам засмеялся своей шутке.

Виталий заржал, как конь. Барышня на ресепшене тоже улыбнулась. Только Василевс меня поддержал, и ни один мускул на лице его не дрогнул.

«Может, не надо?» — говорю.

«Надо, Вася!»

«Но я, того… не хочу».

«А денег хочешь?»

«За деньгами в печь не лазят».

«Интересное дело! А что же ты сегодня полез? Ты ведь уже получил и расписался в получении».

- Это был шах и мат, Иваныч. Как говорится, крыть нечем!

«Я не хочу, — промямлил я беспомощно. — Мне не нужно всё это. Я больше по столярному делу… Я бы лучше стенды для вашей презентации сделал или павильон…»

«Да, помню, — говорит Кох. – Павильон. Хорошо. Проследуем в павильон».

Я-то подумал, там у них есть для меня по столярному делу… Теперь мы спустились уже на лифте до минус первого этажа, повернули налево и спустились ещё по лестнице. Входим мы, значит это, в полутёмный зал, боди-менеджер Кох, визажист Виталий, мой клон Василевс и аз, грешный. А это и впрямь съёмочный павильон. Светят фонари с зонтиками. Последи павильона стоит широкая двуспальная кровать, дорогим бельем заправленная, и камера. Кох и говорит:

«Работа сегодня такая: съемки в павильоне. Мы снимаем клип о том, как раздевают друг друга незнакомые люди. Переодевайтесь, готовьтесь».

«Нет, это не для меня, я не буду», — говорю.

«Дурачок! Ты станешь звездой Рунета! Проснешься завтра знаменитым!»

«Нет!»

«Василий, ты же взрослый человек. Ты только что подписал контракт. Твоё тело сдано в краткосрочную аренду. Ты хоть прочитал текст договора? В случае отказа с тебя возьмут штраф в тройном размере и ещё по судам затаскают. Тебе это надо?»

«Хоть убейте, я этого делать не буду!»

«Ну, хорошо, — Кох на секунду задумался. — Тогда я хочу познакомить тебя с самой красивой девушкой в Москве. Ты ведь не против? Позовите Ольгу!» – обратился он к визажисту, и тот скрылся.

- Через пару минут, Иваныч (а мне показалось, я ждал очень долго) появилась она… В костюме русской княгини… Знаешь, платье такое прямое из парчовой ткани, с оплечьем и каймою посередине и снизу, и с дробницами тиснеными… ожерелок на шее с жемчугом, а на голове – венец, обруч из серебра с чернью… Но то, что костюм дорогой – это ладно, главное сама она, Ольга, словно настоящая княгиня. И смотрит так грозно и с лаской… Я прямо обомлел…

«Знакомьтесь, — говорит Кох, — Это Ольга, она будет твоей партнершей по ролику». И веришь – нет, Иваныч, как только увидел я ее, сразу и захотел, чтобы она меня раздела…

- Вот как? И что? Как же ты её увёл оттуда? – спросил Спиритонов, чувствуя растущую неприязнь к Бочкину.

- Пусть она тебе сама расскажет.

Ольга пригубила чай и начала свой рассказ:

- Мне сказали, что будет съемка. Объяснили задачу – раздеть незнакомого человека. И самой быть раздетой. Ну, съемка, так съемка. Вхожу, вижу мужик стоит красивый, с бородой… Ну, думаю, ничего себе ещё. Обычно, если съемка, мы с педиками работаем – а этот точно не педик. В общем, нормальный!

Нас развели по гримеркам, я была уже в костюме, мне только макияж поправили слегка, а Васю в костюм князя переодели. Смотрелся шикарно, как реальный князь! Да ещё и топор в руках. Выходим, он глядит на меня так – и я понимаю, запал! Кох тоже заценил: «Отлично, отлично! Подойдите ближе! Очень хорошо! Начали! Мотор!»

Свет вспыхнул ярче, и я стала раздевать своего князя. Сначала отобрала топор – он не особенно сопротивлялся! – Василий и Ольга переглянулись и улыбнулись одновременно. – А у самого, гляжу, руки-то дрожат!

- Никогда так не волновался, пальцы как чужие были. Обруч с головы сдирал с волосами вместе, больно сделал!

- С ожерелком, наверное, минут двадцать возился, — подхватила Ольга. – Чуть не задушил! Хорошо, что княгини ещё в то время лифчиков не носили...

- Ну а сапожки как стал стаскивать, чуть с ума не сошёл…

На камеру всё это дело снимал зеленоволосый визажист Виталий. А Кох после первых кадров ушёл вместе с Василевсом, который унёс мою одежду. Гражданскую, так сказать.

Мы наконец раздели друг друга и нырнули под одеяло. Пойми меня, Иваныч, я никогда до этого не был с женщиной такой красивой так близко... Я не знал, что такое счастье возможно. Под одеялом Ольга и говорит мне: они сказали взять у тебя сперму. Но я не хочу.

Она вытащила из-под подушки уже знакомый мне предмет – баночку с красной крышкой. И, честно тебе признаюсь, Иваныч, если бы она мне сказала: сдай! Я бы дал ей всё что угодно. В том числе это. Мне для неё ничего не было жалко…

- И как же вы вышли из положения? – Спиритонов стал беспокойно ёрзать на диване.

- А так.

«Давай плюнем на это дело!» — предложила мне Ольга, и я тут же согласился. Открыли мы под одеялом этот ихний стерильный спермоконтейнер и вместе поплевали туда. И под подушку обратно засунули. Знай наших!

Мы не заметили даже, как съёмка закончилась. Когда вылезли из-под одеяла, визажиста Виталия в павильоне не было, и костюмов наших не было, а был только мой клон Василевс. Только на нём теперь была моя одежда, и в таком виде он стал похож на меня как две капли воды, родная мать бы не отличила! И в руках у него – княжеский топор, почти как и у меня на моей лучшей фотографии, когда я в одном монастыре на послушании храм реставрировал.

Василевс как-то странно посмотрел на Ольгу и говорит мне:

"- Беги отсюда, Вася. Беги – не то они тебя убьют и заменят мной".

"- А зачем им это?"

"- Этого я не знаю. Но ты сам подумай. Зачем им ты, если уже есть я? Ты лишний. Ты много знаешь. Они тебе свои тайны выдали. Для чего? Чтобы тебя похоронить вместе с ними".

"- А ты?"

"- А я клон, я ничего не знаю. Я бессмысленное существо, управляемое биотехнологами. Мне каждые четыре часа делают инъекции. Без них я труп".

- И мне так жалко его стало, — вступила в беседу Ольга. – Вернее их, обоих. Как только Василевс всё это сказал, я сразу поняла, что это правда, что так и будет. Они возьмут у Васи сперму, а у меня – ооциты… у Таньки Косачёвой вон уже взяли пункцию фолликулов, и у меня возьмут, а после убьют нас всех. Мы им нужны просто как доноры. Я это поняла. И мне стало страшно.

- Откуда вы знаете эти термины, — оживился Спиритонов. – Пункция фолликулов, ооциты?

- Мне Кох прямо об этом говорил. Они начали кормить меня гормонами – для стимуляции. Он так и говорил, что, если я буду хорошо себя вести, он возьмет мои ооциты. И заплатит две штуки евро.

- Мерзавец! – возмутился Спиритонов. — Но имейте в виду: вашей слюны достаточно, чтобы получить формулу ДНК!

- Да? — Василий и Ольга переглянулись. — А мы и не знали... Но послушай, каков, однако, мой клон оказался! Орёл да и только!

«Я организую тебе побег, — сказал Василевс. – Я знаю здесь тайные ходы, прорытые ещё чекистами. Ты попадёшь прямо на улицу. Беги не оглядываясь в надёжное укрытие».

«Я тоже побегу! – говорит Ольга. — Бежим, Вася! Бежим вместе!»

- Василевс прямо в лице изменился. Хотел что-то сказать – и осёкся. Потом выговорил всё-таки:

«Да, это правильно. Беги с ним, тебе с ним лучше будет. Ведь я не смогу дать тебе счастье. Я не мужчина…»

- Представляешь, Иваныч? – Василий Бочкин хлопнул себя по коленям. – Представляешь себе этого красавца?

«И что же, говорю ему, мы голые так и побежим?»

«Я на время вас прикрою, — отвечал мне клон. – Я скажу им, что я – это ты. И они поверят. В твоей одежде нас родная мать не отличит».

- Тогда я тоже решила оставить одежду, — сказала Ольга. – Из солидарности. Тем более, что, как выяснилось, её уже и не было в гримёрке. И Василевс согласился. Он говорит:

«Да, это лучше. Иначе они свяжутся с полицией и по запаху с собаками вас быстро найдут. Я спрячу твою одежду, — обратился он к Ольге, — а потом, если ты не против, возьму ее себе… Просто на память…»

- Такой чувствительный клон! – восхищенно проговорила Ольга.

- А я подумал, как это Ольга без всего по улице?! Так и обморозиться можно, и вообще… Стыдно как-то...

- Сниматься в обнаженке тоже сначала стыдно как будто. А потом привыкаешь...

Василий неодобрительно покачал головой:

- Ты больше не будешь сниматься в обнажёнке...

И продолжил:

«Может, ладно, — говорю Василевсу, — останемся, не побежим?»

«В таком случае вас убьют, — железным голосом повторил клон. — Возьмут сперму, яйцеклетки, потом разрубят на куски, заберут сердца, печень и почки для опытов… Вы очень здоровые и красивые… А им нужны такие уроды, как я…»

«Василевс, брось! Ты не урод! Ты такой же, как я!»

«Нет, — говорит он дрогнувшим голосом. — Я ненастоящий. Я не мужчина... Я не могу любить…»

- Клон вдруг опустился на колени и протянул мне топор.

«Убей меня», – сказал он. В голосе его была мольба.

«Нет, Вася. И не проси!»

«Я не хочу жить!»

«Да что ты? Ты ведь мне как брат. Живи!» – я взял клона за плечи и попытался приподнять.

«Нет. Я клон. Мне не нужно жить. Я ненастоящий».

«Ты лучше настоящих! Вставай!»

«Если ты не убьёшь меня, мне прикажут, и тогда я убью тебя!»

«А ты не слушай, что тебе прикажут. У тебя своя голова на плечах есть».

«Нет. Не могу. Они мне колют что-то… И когда они приказывают, у меня болит здесь», – он приложил руку к груди.

«Это сердце».

«Сердце?»

«Сердце у тебя болит, значит, ты живой! Настоящий».

«Я не хочу быть живым. Пусть у меня не будет сердца. Я не хочу чувствовать боль. Убей меня, брат!»

«Нет уж. Извини, брат».

- Василевс поднялся с колен:

«Ладно. Я хотел как лучше. Когда бы они увидели меня убитым, они решили бы, что это я убил тебя. У вас было бы больше времени. Но ничего. Я всё равно их задержу. Тогда бегите быстрее! Сейчас Виталий отнесёт наверх костюмы и вернётся сюда».

- И так жаль нам его стало, Иваныч, ты не представляешь! Как будто душу родную оставляем… Ведь что ему за жизнь тут… лабораторная!

«Василевс, говорю, а может всё-таки с нами, а?»

- Но клон посмотрел на нас с какой-то грустью и ответил:

«Я бы пошёл. Но не могу. Нельзя мне идти с вами».

«Почему?»

«Я не смогу смотреть, как вы будете счастливы… У меня будет болеть вот здесь… — он снова взялся за грудь. – Это сердце, да? Ведь я… я… — он наклонился ко мне так, что только я мог расслышать – Я люблю её. Слышишь?»

- Вот чудеса! Оказывается, мой клон был влюблен в Ольгу – так же, как и я! И когда он успел, интересно?

«Береги её! – сказал мне Василевс и сжал мою руку. Рука у него было сильная – дай боже! – Береги как зеницу ока! Ради меня. Я буду рад издалека знать, что у вас всё хорошо. А узнаю, что обижаешь – найду и убью! – грустно улыбнулся он, махнув топором. – Шутка. Пишите мне на мыло. Я уже умею читать почту», — он достал из кармана чёрный фломастер и записал адрес на руке Ольги. Ах, Иваныч, ты бы видел, как он на неё при этом смотрел!

«Прощай, брат», — говорю ему.

«Прощай…»

«Ты уж там, брат, против меня не замышляй ничего, ладно? И если заставят что делать, не делай. Хорошо?» — это мы уже по дороге так разговаривали. Василевс вёл нас подземными ходами, узкими тёмными коридорами – бог весть куда…

«Не знаю…»

«Ладно. Если уж тебе меня закажут – не сомневайся. Твоё дело подневольное. На войне как на войне»…

- Василевс молча шагал впереди, будто топором путь прорубал. Мне стало интересно: а откуда он знает эти тайные чекистские ходы? Ведь я ничего про них не знаю. А он – вроде как это я? Я спросил его об этом. И ответ его меня поразил:

«Когда полгода назад меня клонировали, и твоя душа входила в меня, она вошла не сразу, а исследовала всё это здание… вообще всё вокруг. И я родился с этим знанием, как если бы я всё это долго изучал. Я не знал детства, я никогда не был младенцем по уму… Все эти месяцы в меня непрерывно поступает новое знание, я меняюсь и расту, старею буквально не по дням, а по часам. Это порой очень тяжело, и я скорблю…»

«Так что же выходит, — говорю я ему, — Ты думаешь, у нас с тобой одна душа на двоих?»

«Я не думаю, я это знаю, — с печалью в голосе сказал клон. – Кох очень точно говорит: мы с тобой как сообщающиеся сосуды».

«Что ж, — говорю, — а если кто-то из нас помрёт, другой, значит, помрет тоже?»

«Этого я не знаю, — ответствовал клон. – У меня нет ещё опыта смерти. Но я знаю, что в любом случае другому будет очень больно… И даже если просто болезнь с кем-то из нас приключится, болеть будем вместе…»

- Любопытно, очень любопытно, — задумчиво протянул Спиритонов. – Почти как сиамские близнецы…

- Наконец Василевс открыл перед нами низкую бронированную дверь. С улицы дохнуло холодом и мокротой. «Давай, брат!» — И мы вновь, как и при встрече, троекратно расцеловались...

Вышли мы на улицу, обернулись раз. Василевс всё ещё стоял в проходе, улыбался и махал нам рукой. И – может, показалось? – плакал. Клон плакал! Вот и верь после этого газетам.

Тут показались Виталий и Нкочи. Василевс замахнулся на них топором – они скрутили его и повели внутрь, дверь захлопнулась. А мы рванули что есть духу по Сретенке...

Василий и Ольга, вспоминая прощание с клоном, едва удерживались от слез.

- Понятно, — сказал Спиритонов. — А как же Ольга? – спросил он, чтобы разрядить обстановку. – Она-то настоящая или, может, тоже чей-нибудь клон?

- Ты этим не шути, Алексей.

- Хорошо, не буду… А как у тебя теперь со здоровьем?

Ольга и Василий вместе вздрогнули и переглянулись.

- Нас очень беспокоит здоровье Василия, — озабоченно сказала Ольга.

- Да, ты знаешь, до этого ничем не болел… А как вернулись из монастыря, появились боли какие-то – то в руку вступит, то в ногу, то вот тут, в спине – Василий показал. – Непонятно что болит. Мне кажется… может, это ерунда, конечно… что это Василевса моего пытают… А вчера, – понизив голос добавил он на ухо учёному, — писать начал кровью. Только не говори никому!

- Так тебе к доктору! К доктору срочно! – вскричал Спиритонов и подпрыгнул, будто ужаленный. — Что ж вы сидите! Ольга! Ему ко врачу надо, немедленно.

- Да ладно, может, само пройдёт? – с угасающей надеждой пробормотал Бочкин.

- Немедленно! Это может плохо кончиться. Я, конечно, не врач, но я биолог и кое-что в этом понимаю…

- Ладно, завтра, наверное схожу? – Василий с мольбой взглянул на Ольгу, а та сразу перевела испуганный взгляд на Спиритонова.

- Завтра для тебя может не наступить, — сказал тот как можно более убедительно. – Вызывай скорую! Ольга, скажите ему!

- Вася, пожалуйста, сделай так, как говорит Алексей Иванович…

- Можно просто – Алик…

- Пожалуйста!

- Хорошо, Оленька… Как ты скажешь. Ну, скорую я пока не буду вызывать… заберут ведь в больницу, потом не выберешься оттуда… схожу в поликлинику тут рядом. Я мигом вернусь! – Василий вышел в коридор и позвал туда Спиритонова. – Побудь с ней пока, Иваныч, Христом-богом тебя прошу! – горячо зашептал он ему на ухо. — Катерина сестрица уехала к тётке, а за ней тут охотятся. Особенно эти… папарацци! Никуда её не отпускай одну, понял? Самое позднее через два часа – я вернусь! Сделаешь это ради дружбы, Иваныч?

Спиритонов молча кивнул.

Дверь захлопнулась.

У него было два часа на соблазнение.

С чего начать?

Он начал издалека.

- Ольга, — проговорил он самым невинным тоном, вернувшись в гостиную, — Вы думали когда-нибудь о вашем внутреннем «я»? Я говорю не об «эго», а о том что есть подлинное и духовное Я?...

- Нет, — ответила Ольга. — Никогда.


ГЛАВА XIV. В ЛАПАХ У ЧЁРТА


Прикреплённый файл:

 text.jpg, 2 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Предыдущие отзывы посетителей сайта:

23 мая 08:23, Посетитель сайта:

Бумажная книга

Запуталась немного, книга ведь уже не опубликована? Можно обложку? Выходные данные? Или ссылку на озон или http://www.livelib.ru , может, литрес или другой литпортал?



Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019