19 августа 2019
Тексты

"Гордость России"













Новости сайта

Получайте свежие материалы сайта себе на почту





















Илья Бражников
23 апреля 2015 г.
версия для печати

XIV. В лапах у чёрта. Москва конечная. Роман

Глава XIII. ПЕРСОНАЛЬНЫЙ КЛОН

Третий отец — Дзержинский

БГ

Ад — это не имеющая конца смерть

М. Мамардашвили

On we sweep

with threshing oar,

оur only goal will be

the western shore.

Led Zeppelin. Immigrant song

Огромный чёрт, держа Игоря за руку, влёк его вперёд, как ребёнка. Игорь едва доставал ему до пояса. Ступать было так горячо, что Игорь подпрыгивал, стараясь, поскольку возможно, не касаться земли. Повсюду, насколько хватало взгляда, простиралась сухая, растрескавшаяся земля, поверх которой тянулись толстые серые трубы

- Где мы? – спросил Игорь, облизывая высохшие губы.

Огромный чёрт, держа Игоря за руку, влёк его вперёд, как ребёнка. Игорь едва доставал ему до пояса. Ступать было так горячо, что Игорь подпрыгивал, стараясь, поскольку возможно, не касаться земли. Повсюду, насколько хватало взгляда, простиралась сухая, растрескавшаяся земля, поверх которой тянулись толстые серые трубы. Кое-где трубы поднимались вверх и дымились едким чёрным дымом. Деревьев не было вокруг; только мелкие сухие кусты торчали здесь и там. Воздуха не было. Ветер взвихривал тучи песка, лез в нос и глаза, сухо обжигал гортань, вызывая удушающие приступы кашля. Приходилось зажмуриваться и идти вслепую.

Через какое-то время, протерев глаза, Игорь увидел перед собой чёрную башню из металлоконструкций в форме усечённого конуса, не лишенную некоего мрачного колорита. («Шуховская?» — мелькнуло в голове). Сухие комья бились о воронёную сталь, уносившуюся в вышину; сверху из башни вырывались длинные языки пламени. Спутник жестом пригласил Игоря подняться.

- Где мы? – повторил свой вопрос Игорь, взбираясь по металлическим ступеням, обжигающим ступни и ладони.

- Как? Не узнаёшь? – ухмыльнулся довольный чёрт, карабкаясь за ним.

- Это… Москва?

- Третий Рим! Город на семи холмах! И мы – на одном из них.

- Где именно?

- Действительно не узнаёшь? – притворно удивлялся рогатый гид. — Игорь! Историк и филолог. Стыд и позор! Ты же так хорошо знаешь Москву!

Они всходили вверх на газовую вышку. Поднявшись примерно до середины, Игорь и его спутник оказались на круглой смотровой площадке с низкими перилами. Игорь медленно обошёл вокруг, глядя во все стороны.

- Не узнаю…

- Мы на Сретенской горке, Игорь. Садись! «Опять двойка!» – чёрт покровительственно опустил на плечо Игоря свою тяжёлую лапу.

- А где же… — начал Игорь и осёкся.

- Мы только что пересекли знаменитое Газовое кольцо… Один мой знакомый считал, что по этому поводу нельзя не выпить… Но я не захватил с собой вина! – чёрт весело хохотнул.

- Попить было бы неплохо, — согласился Игорь.

- Мы выпьем, Игорь, выпьем! Но – позже.

- Неужели это Сухаревка? – спросил Игорь, постепенно ориентируясь на местности.

- А ведь никто не поверит, если рассказать, а? – чёрт подмигнул. – Но можно найти доказательства. Мы могли бы начать раскопки! Я мог бы взять на себя научное руководство… – чёрт изменился в лице, придав ему черты некоторой учёной важности, и даже нацепил модные очки с узкими жёлтыми стеклами. – Я полагаю, – проговорил он голосом учёного секретаря Трендича, – что следует начинать копать здесь. По предположениям профессора Шайтанова, здесь располагался храм Имхотепа, древнегреческого Асклепия, древнеримского Эскулапа, на Руси почитаемого под именем Склифосовский, или просто – Склиф (последнее, впрочем, скорее название культового места, нежели имя). Данные раскопок неопровержимо показывают, что на Московской Руси, уже в позднехристианскую эпоху были возобновлены человеческие жертвоприношения, ибо упомянутое божество, символически изображаемое в виде змеи, отличалось способностью продлевать жизнь одних за счёт принесения в жертву других. Именно в Склифе – главном храме – а также в нескольких филиалах (клиниках) жрецы бога осуществляли трансмиссию: передачу некоторого количества жизни от одних людей к другим путём пересадки органов, заклания жертв на так называемых «операционных столах» и искусственного воскрешения мёртвых. Уже с середины ХХ века можно уверенно говорить о существовании закрытых храмов, куда имела допуск лишь правящая верхушка, и общедоступных – для простого народа. Если в первых занимались в основном реанимированием (магическим воскрешением мёртвых), то вторые использовались исключительно как места жертвоприношений и, возможно, вели статистику смертей…– чёрт снял цилиндр, и напускная важность сошла с матово‑серого лица, и оно разразилось совершенно дьявольским хохотом.

Теперь Игорь уже окончательно сориентировался. Из-за отсутствия вблизи высотных зданий ландшафт приблизился к своему первозданному виду. Москва представляла собой череду холмов и оврагов, и только реки в низинах не текли, как когда-то. Вокруг была выжженная, растрескавшаяся, серо-коричневая земля. Игорь и его спутник действительно находились на возвышенности, одну из вершин которой, как было известно Игорю, когда-то занимала Сухарева башня, а теперь на её месте испускал пламя вверх гигантский металлический рог газовой вышки. Домов вокруг почти не было, только трубы и провода, тянувшиеся направо и налево вниз, вдоль всего бывшего Садового, а теперь Газового кольца, которое, судя по всему, перестало быть проезжим. Впереди, за развалинами Сретенки, на другом навершии холма возвышалось узнаваемое, самое известное здание Лубянки, совершенно не тронутое; вокруг него рассыпалось несколько сохранившихся старых зданий. На западе, с самого подножия огромного Страстного холма, взмывавшего от пересохшей Самотёки, взгляд упирался в небоскрёбы, густо усеявшие его склон и навершие; за них быстро закатывалось белёсое солнце. На севере чуть в отдалении торчало перестроенное высотное здание, в котором можно было угадать институт Склифосовского. Оттуда дул горячий ветер с песком.

- Зачем вы меня приволокли сюда? – спросил Игорь, зажимая ладонью нос.

- Как это зачем? Во-первых, это не я – в Склиф тебя приволокла карета «Скорой помощи». Во-вторых, не я сделал Склиф порталом. Он таков сам по себе, и был им от начала. Вот мы им и воспользовались – с твоего, замечу, согласия. В-третьих, не ты ли все последние годы хотел заглянуть за край, узнать, что будет в самом конце? Не ты ли воспевал конец истории в своей так называемой диссертации? Вот, теперь иди и смотри!

- Мне дышать нечем…

- Да, человеческие органы – в данном случае лёгкие, – как и кожаные ризы, это всегда проблема. Ладно! Иди сюда, – протянул свои лапы чёрт. И прежде, чем Игорь успел опомниться, поднял его вверх.– Скоро зайдёт солнце, и адскую жару сменит адский холод. Но дышать станет легче. А пока молчи, смотри – и слушай! – с этими словами он спрыгнул со смотровой площадки.

В следующий миг они уже оттолкнулись копытами от земли.

Чёрт, держа Игоря, точно младенца, на руках, скакал прямо по Сретенке, которая узнавалась с большим трудом. Старых домов почти не осталось, на их месте были груды камней и битого красного кирпича. Между каменными завалами, прямо посреди улицы зияли глубокие шахты, снаружи огороженные небольшими заборчиками с колючей проволокой. Чёрт иногда обходил эти заграждения, а иногда легко, на своих скотьих ногах перепрыгивал их, будто бегун-олимпиец.

То и дело навстречу попадались рабочие в серых комбинезонах. Они вылезали из шахт, из-под завалов, что-то бормоча, долбили камни или рыли землю. Лица их были сумрачны. Печать грубости и вырождения, отчаяния и одичания застыла на них. Иногда короткие восклицания на странном, немного похожем на суржик языке, срывались с их уст. Рабочие долбили окаменевшую почву, вбуриваясь в глубь сухой и бесплодной земли.

Завидев чёрта, они бросали свои инструменты и падали ниц. Чёрт скакал, не обращая на них ни малейшего внимания, иногда задевая некоторые слишком близко склоненные головы копытами, то есть буквально шёл по головам.

- Ну, как тебе наша пустыня? – спрашивал он на скаку. – Такой Москва станет лет через двадцать пять после твоей смерти… Люди очень странны, – продолжал он; из‑за подвывающего ветра слова его звучали отрывисто. – Они ломают голову над тем, как бороться с перенаселением Земли. Они подсчитывают в уме цифры, сколько их будет через сто лет. Клянусь, они думают, что будут жить на Земле вечно! В действительности же – думать, в сущности, не о чем. Восемь миллиардов человеческих тел – это уже перебор, люди не знают простейшей вещи: что их числу положен предел. Восемь с половиной! И всё. Как только людей станет больше, миру придёт конец. Так что – плодитесь и размножайтесь, ххх! – чёрт скорчил гримасу, как будто всё лицо его свело судорогой. – Ситуация с перенаселением решается очень просто. Мир становится пустыней, и в живых остаётся столько же людей, сколько жило через сто лет после потопа. Один миллиард убивает оставшиеся семь с половиной. И тогда на Земле всем хватит места!

Унылый московский ландшафт словно убеждал в правоте этой чёртовой футурологии… Неожиданно справа среди развалин показалась знакомая невысокая ограда, белый куб и уютные купола Сретенского монастыря. Из ворот вышел бородатый дьякон в скуфейке и чёрном подряснике и то ли погрозил кулаком, то ли благословил скачущего чёрта широким размашистым крестом. Заметив удивление Игоря, чёрт усмехнулся:

– Да, церкви и монастыри местами сохранились и даже процветают. Это всё же памятники истории, я лично настаивал на их сохранении, хотя мои коллеги были против и по злобе посносили немало культовых сооружений.

- И что, они действуют? – недоверчиво поинтересовался Игорь, по-прежнему зажимая ладонью нос и рот, чтобы не вдыхать газ.

- Тебя это удивляет? Но ты же читал, что врата ада не одолеют её? – рогатый расплылся в улыбке, показав ряд мелких и острых зубов. (Улыбка чёрта, по правде сказать, была довольно мерзкой). – Я лично слежу за исполнением всех пророчеств. Писание должно работать! Поэтому – служба идёт, не сомневайся!

- Что, и зайти можно?

- В другой раз. Мы с тобой сейчас не в брачной одежде – я в историческом костюме, ты вообще в больничной пижаме... нас неправильно поймут! В другой раз переоденемся в стихари и – рванём!

- Послушай, — мысль о церкви последних времён чрезвычайно волновала Игоря. – А кто же служит? Неужели священники?

- Священники.

- Православные?

- Наши, — отвечал чёрт уклончиво.

- А ходят кто? Эти рабочие?

- Да. Людям ведь всегда нужно верить в лучшее… После того, как они с нашей помощью выкачали всю питьевую воду, изменился климат на всей Восточно-Европейской равнине. Земля растрескалась. – Но, как говорят люди, перефразируя моего друга Гёте, — нет худа без добра: под Москвой, на большой глубине, нашли уголь и газ, и Москва стала городом газовиков и шахтёров – Масквабасом… Язык немного изменился, да…Шахтёры и газовики живут в Маскватауне и работают на жителей Масквасити, то есть, на нас, чертей, в основном.

- За плату?

Чёрт посмотрел на Игоря как на идиота.

- Зачем же платить тем, кто и так будет работать? Они работают за три кружки воды в день. И миску супа. Их это устраивает.

Игоря, скачущего по Москве в лапах у чёрта, вдруг охватило ощущение дежавю. Ведь он скакал, скакал уже верхом на менеджере, которого принимал за чёрта, по этим улицам в какой-то прошлой жизни… Он попытался восстановить события того рокового дня, который закончился для него столь печально…

Сначала он делал доклад на заседании сектора, где потерял сознание, потом провёл репетиторское занятие, последнее, как он решил (а он ли это решал? – мелькнуло в голове Игоря), потом он встречался на Никольской с полковником ФСБ, обсуждал план переустройства мира, затем был на Васильевском спуске во время выступления американской поп-звезды и в конце получил полицейской дубинкой по голове, потом сам избил полицейского в метро, пытался устроиться на работу в офисе фирмы «Самбоди», откуда ехал домой верхом на менеджере (стыд-то какой!), потом его выгнал из собственной квартиры «нелегальный мигрант» Кохиев, потом его снова били… И всё это время он прикладывал то к носу, то к голове платок своего научного руководителя, переданный ему через учёного секретаря, — платок, пахнущей истиной (истиной? да это же и был запах парфюма... О, Господи!). Игорь сунул руку в карман пижамы – и да! Весь закапанный кровью платок с вензелем БЕЗ был там. Игорь приложил его к носу… Нет, он ничего не почувствовал. Запах истины теперь присутствовал везде. Он был разлит в загазованном воздухе. Лапы чёрта, его заросшая шерстью грудь и хвост, которым он то и дело прищёлкивал на ходу,- всё это было насквозь пропитано тем приторным запахом, который Игорь сначала принял за сильный аромат парфюма… Парфюм, впрочем, тоже присутствовал, слегка заглушая изначальный и неодолимый, не перебиваемый до конца сладковатый запах тления. Да и сам Игорь уже источал этот запах. Сомнений не было: он тлел, разлагался. Стало быть, чёрт не врал, и Игорь был покойником, а рогатый, судя по всему, нёс его в самый ад… Впрочем, новая Москва уже была земным адом. К этой мысли было трудно привыкнуть, но, видимо, ничего другого не оставалось…

- Ладно, допустим, — прошептал Игорь, всё ещё держа платок у лица – так было легче дышать, — я вижу то, что будет после моей смерти… Но если я уже умер, то зачем мне всё это знать? Это уже не моя история.

- Официального заключения о твоей смерти ещё нет, — обнадёжил его лукавый, перепрыгивая очередную зияющую шахту неподалёку от дома общества «Динамо», где Игорь вечность назад проходил собеседование с боди-менеджером. — В принципе, ещё не поздно отыграть назад. Но прежде, чем решится, быть тебе или не быть, мне нужно твоё «да» или «нет».

- Послушай, — сказал Игорь. – Там, в офисе, я погорячился. Приношу извинения. Если ты из-за этого случая ко мне привязался, прости и – оставь меня.

Он перешёл на «ты», решив, что говорить «вы» чёрту как-то глупо.

- Ой, ой, я сейчас заплачу! Что ты мне жалишься? Прощения проси у м-ме-э-неджера, которого ты оскорбил, не я — он, он потащит тебя на суд!

- А ты разве не менеджер Кох?

- Не-е-т! – чёрт вошёл в роль козла, и ему доставляло явное удовольствие блеять.

- А кто тогда?

- Я — доктор, ты же знаешь. Не Кох, конечно, но немецкое мне не чуждо. А если тебя интересует моя специальность, то я, скажем так, психоаналитик. Занимаюсь проблемами интерсубъективности, разыгрывания и психического изменения.

- Доктор Юнг? – усмехнулся Игорь.

- Называй меня Нем. Доктор Нем, так будет лучше всего.

- Но если ты не менеджер Кох и не мигрант Кохиев, которых я, возможно, обидел, чем я обязан таким вниманием? – спросил Игорь.

- Значит, есть в тебе что-то, что нас привлекает! – ответил доктор, и Игорю стало очень, очень нехорошо.

- Что же? – спросил он совсем тихо.

Чёрт приблизил свои красные губы к уху Игоря – запах тления стал почти невыносим – и зашептал доверительно:

- Я всё время был рядом. Я следил за тобой от рождения. Да и твоё рождение – от Меня оно было. Я был твоим, можно сказать, ангелом-руководителем. Это Я помог тебе поступить в институт. Ты гордился, что поступил сам, без блата и репетиторов, но ты не догадывался, что это был Я. Я настраивал и ту тётеньку, что едва не поставила тебе двойку на вступительном экзамене по истории. Я помог тебе остаться в аспирантуре. Я помогал тебе во всём – включая пресловутую диссертацию. Помнишь вдохновение, с которым ты писал её? Я был этим вдохновением…

- Я не понимаю, зачем?.. — растерянно спросил Игорь.

Чёрт отстранился и заговорил прежним тоном вслух:

- Затем, что я… рассчитываю на тебя, на твою поддержку. На твое чувство долга, в конце концов. Ты ведь Мой должник… — с этими словами парнокопытный психоаналитик резко нырнул влево, в переулок.

Здание общества «Динамо» сохранилось без видимых изменений. Чёрт с Игорем в лапах ловко впрыгнул в подъезд и быстро заскочил на верхний этаж. Там он поставил Игоря на ноги – ноги затекли (или уже разложились, — мысленно отметил Игорь), и тот едва не свалился с лестницы. Доктор упредил его падение и вернул в вертикальное положение. Он дважды позвонил кнопкой дверного звонка, вырванного с мясом, как в известном стихотворении Мандельштама. Старинная высокая дверь приоткрылась на цепочке, и в щель просунулась острая поросячья морда.

- Открывай, старая! – скомандовал чёрт.

Розовый пятачок пошевелился, нюхая воздух.

- Фу! Ффу! Человечьим духом запахло! – хрюкнула свиная морда и, ловко поддев носом, сняла дверную цепочку.

- Моя кума! – с улыбкой представил её Игорю галантный доктор. – Игорь Олегович Хлыстов. Аспирант!

- Бывший, — с грустью добавил Игорь.

- Очень хрюятно! – хрюкнула кума психоаналитика.

- Мне надо переодеться! – крикнул доктор и скрылся в одной из комнат.

Игорь остался стоять в просторном и очень грязном холле, похожим скорее на хлев. Паркет был залит и загажен, потолок покрыт разводами и пятнами, обои отслаивались от стен, свисали провода, на стене висел старинный чёрный телефон с буквенным реле… Это всё напоминало запущенный музей 20-х годов.

- Хочешь сырых потрошков? – хрипло спросила его Свинья. Она стояла с кастрюлей и половником в синем передничке, напоминая добрую хлебосольную домохозяйку. Кастрюля и передник были перепачканы кровью. Маленькие глазки так и бегали, а мокрый пятачок шевелился, нюхая воздух перед собой. Игорь почувствовал, что его сейчас стошнит.

- Нет, спасибо, — сказал он и сглотнул поднявшуюся желчь.

- Зря! Свежие! – взвизгнула кума и скрылась в темноту.

Чёрт вышел в холл в начищенных до блеска или даже лакированных сапогах, в галифе, кожанке и фуражке с красной звездой, перевёрнутой вершиной вниз. На носу у него сидели очки-велосипед. Он враз как-то посерьёзнел своим смуглым лицом, совершенно преобразился, слившись с каким-то известным историческим прототипом – пламенным революционером.

- Что это за маскарад, доктор? – спросил Игорь и глубоко вдохнул. Он боролся с тошнотой и пользовался тем, что в здании можно было дышать.

- Это не маскарад, это дресс-код... «Я в Риме был бы Брут, в Афинах – Периклес…» Помнишь? С гражданскими я должен быть гражданским, с лубянскими я должен быть лубянским... – это уже моего сочинения, как тебе? Лукавый подмигнул Игорю. Я вообще сочиняю стихи, а Лубянская площадь в Масквабасе меня особенно вдохновляет…вот послушай. Они вышли на лестницу, и чёрт начал декламировать стихи:

От Лубянки до станции Трупная

расстоянье не так велико.

Вижу площадь вздымается Трубная

и трамвай как по венам легко

там проходит по рельсам торчащим

из земли, словно стрелки судьбы

и сочится вагон настоящим,

точно кровью войны и борьбы…

Он читал нараспев, с интонацией поэта ХХ века Иосифа Бродского и даже слегка картавя, как он; эхо его зычного голоса раскатисто раздавалось в подъезде старого дома. Он читал долго, но Игорю запомнились только первые строфы.

- Что скажешь?

- Стих какой-то старомодный. Рифмы бедные. А так – ничего.

Чёрт страшно обрадовался.

- Да! Ты увидел! Ты увидел это! Ты угадал!

¾ И этот костюм чекиста… Тебе нравится ретро-стайл?

¾ Да! Я ведь терпеть не могу перемены, — чёрт повернулся спиной к Игорю и, скрипя сапогами, начал спускаться по лестнице. — Я ненавижу революции. Я против перемен. Я был против Октябрьской революции, Я очень хотел ее остановить – для этого Я создал ЧК, вырастил Сталина. Сталин был моим лучшим учеником – он раздавил гидру революции. Я был и против распада СССР, потому что СССР в последние десятилетия своего существования верно служил Моим целям, Моим принципам, которых, ты знаешь, всего два – Мир и Безопасность. Одним словом – Тишина. Моего имени нет среди тех шестерых смельчаков, что проголосовали против развала Союза, но ты должен знать, что Я стоял за ними.

- А говорят, ты был первым революционером...

Чёрт, обернувшись, брезгливо поморщился и поправил очки-велосипед на сером носу.

- Слушай, один мой знакомый кардинал придумал эту пошлятину, и вы, православные, все горазды повторять за ним, как попугаи! Паки и паки: Я сторонник диктатуры закона, сильной руки, Я хочу, чтобы время остановилось, Я мечтаю о том, чтобы эта история поскорее закончилась!

Они вышли из подъезда. Солнце село. Ветер уже не дул с такой беспощадной силой. Стало заметно прохладнее. Чёрт в кожанке двинулся в сторону главного здания Лубянки, стоявшего на самой вершине холма. Кто-то сумеречный сбоку отдавал ему честь, и чёрт тоже прикладывался к рогам, торчащим из-под кожаной фуражки. Они зашли в здание, миновали вахту. Чёрт поставил печать на пропуске кончиком хвоста, вытянув его из сапога. И прошествовал вперёд.

- А зачем тебе конец истории? – спросил Игорь, шедший следом. Они вошли в лифт.

- Я хочу восстановить справедливость. Я хочу доказать, что Он ошибся. Я хочу, так сказать, скорректировать курс. Он должен признать свою ошибку!

- Он – это Бог-Отец?

Чёрт резко обернулся.

- Фу! Что за термины! Послушай, ну, какой он вам отец, если рассуждать здраво? – Я понимаю ещё, ну, допустим, Исус…– А вы‑то все куда лезете?

- А тебе Он, конечно, не Отец?

- Нет! – рявкнул чёрт. — Мы друзья, очень старые друзья…или коллеги, или партнеры по бизнесу – назови, как хочешь, суть одна. Мы просто… немного разошлись в своих взглядах на историю.

Они оказались в кабинете чёрта на Лубянке. Ему, как выяснилось, по статусу положен был свой кабинет. Доктор нажал на рычаг в стене, и вспыхнули голубоватым светом газовые фонари, подсветив: стол, за который и присел, поджав хвост, хозяин, предварительно сняв и положив перед собой фуражку, — а также портрет над этим столом. Однако личность на портрете высвечивалась слишком неясно, и Игорь не смог разобрать, кто это. Он разглядел только белоснежный китель, козлиную бородку и усы – такие же в точности, как у рогатого чекиста-психоаналитика. Всё ещё Дзержинский? В свете газа лицо чёрта казалось зеленоватым.

- Мы часто ссорились, — продолжал он, как бы вспоминая что-то. – Как это бывает между друзьями, ты знаешь. И теперь мы в ссоре, но я ещё докажу ему! – он потряс кулаком над рогатой головой и посмотрел в потолок. – История покажет мою правоту.

Он встал, подошёл к вмонтированному в стену дубовому шкафу, открыл дверцу с прикрепленным изнутри зеркалом. Посмотрел в него пристально, прищурив чёрные, похожие на две дыры, глазки, затем надел и надвинул на них фуражку. В этот момент Игорю показалось, что из дверцы бесшумно выскользнула белая фигура и скрылась в темноте. «И у чёрта есть свои скелеты в шкафу», — подумал Игорь.

- История нас рассудит, — добавил доктор Нем со значением, глядя в зеркало и поглаживая рога на голове. — История должна оправдать меня.

- А что ты собираешься доказать?

- Я хочу доказать, что Он поставил не на ту карту. Люди – недостойные твари. Им не нужны небесные энергии. Им нужны ресурсы, недра. А недра – это Моя собственность. Газ, нефть – это Мои подземные активы. Он, кстати, не оспаривает этого. Я даю пользоваться активами, и за это надо платить.

- Чем?

- Мне всё равно. Я принимаю любой валютой, которая конвертируется в души. Лишь бы платили. А то ведь люди думают, что могут пользоваться недрами безвозмездно. Нет! Возмездие! И справедливость. Это мой девиз. После смерти за каждый баррель нефти, за каждый кубометр газа придётся дать строгий отчёт. И суд будет нелицеприятный. Потому что люди теперь Мои, Мне дана власть их судить.

Рогатый доктор вынул из шкафа поднос, на котором стояли тёмно-зелёная бутылка и два хрустальных фужера. Он отошёл от зеркала и посмотрелся в него издалека:

- Когда платить нечем, я забираю жизнь. Я слежу за исполнением законов в этом мире – как наверху, так и внизу. И я наказываю нарушителей, — он поставил поднос на стол, вытащил зубами пробку и разлил в бокалы тёмную густую жидкость – видимо, красное вино.

- И ты хочешь использовать меня в своей игре против людей? – пожал плечами Игорь. – Почему же ты думаешь, что я пойду против своей природы? Почему я должен помогать тебе?

- Прошу, – чёрт стал самой любезностью и подал Игорю бокал, однако, Игорь сразу решил, что к вину не притронется. – Ну, ну, – панибратски похлопал чёрный чекист Игоря по плечу, протянув другую косматую лапу через столик. Как ни пытался он имитировать человеческие манеры, всё же все движения его были чересчур быстры и импульсивны, а потому неестественны – и пугали. — Есть, как минимум, две причины. Ты избранный. Мной избранный. Это первое, — чёрт всё ещё держал бокал у лица Игоря. — И ты Мой должник. Это второе.

Игорь отвернулся. Мало того, что он был покойником. Было в его положении нечто похуже смерти. Быть должником чёрта – что может быть хуже? И вновь ему показалось, что какая-то фигура, вся в белом, шевелится в тёмном углу кабинета.

«А почему бы и не выпить? – вдруг подумал Игорь. – Я всё равно мёртв». И он принял из лапы чёрта бокал, слегка пригубив. Вино было отвратительное, сладковатое и терпкое, но крепкое, вроде низкосортного молдавского вермута. «А чёрт, похоже, тоже гонится за дешевизной» – подумал Игорь.

¾ Нам дана власть над вами, — продолжал чёрт, тоже отпивая из бокала и разваливаясь на стуле. – На законном основании, можешь не сомневаться. Сейчас мы формируем команду. Ты должен войти в неё, если ты хочешь жить, работать и чтобы всё было по справедливости. В отличие от всех остальных, которых мы будем мучить, – я прямо тебе это говорю – избранные мучиться не будут.

- Понятно. Сами будут мучить, да?

- Примитивно, Игорь. «Палачи» и «жертвы»… это всё оставь слюнявым гуманистам, шестидесятникам. Избранные будут работать. Упорно и трудно.

- Кем работать?

- Спасателями.

- А кого спасать?

- Если угодно, души.

- От чего?

- От бездуховности. Понимаешь, Игорь, мир в начале третьего тысячелетия стал бездуховным. Ты смотришь телевизор?

- Нет.

- Я тоже не смотрю. На что там смотреть? Секс, насилие, мистика какая-то… сплошная чертовщина! – хохотнул доктор. — И этот ужасный пошлый юмор… Брр! – он поморщился. – А эти глянцевые журналы? А эта реклама? Нет, я бы собрал бы всех этих гламурных пошляков и тр-р-р-р-а-та-та-та! — он поводил в стороны руками, имитируя стрельбу из автоматического оружия. — Расстрелял бы! И, собственно, это не поздно сделать. Если, конечно, ты будешь с нами сотрудничать, — добавил лукавый.

- Я должен буду расстреливать журналистов и эстрадных артистов? – усмехнулся Игорь. Вино, хоть и дрянное, но подействовало отменно. Голова пошла кругом.

- Ни в коем случае! Как ты мог подумать? Я бы никогда не предложил бы избранному такую чёрную работу. На это исполнителей всегда с избытком. Сейчас мы спустимся с тобой вниз, в так называемые подвалы Лубянки, и ты поймешь, о чём я говорю…

Игорь даже не заметил, как они встали и вышли из кабинета. Дороги он тоже не приметил – был хмелен. Ноги заплетались, время от времени его душил смех. Он запомнил только, что они очень долго спускались. Сначала на лифте, потом по лестнице — вниз, вниз, вниз… И ещё ему казалось, что их преследует таинственная фигура в белом.

Слегка пришёл в себя он только в необычном полукруглом, ярко освещённом помещении со множеством дверей, напоминавшем театральное фойе. «Подвалы Лубянки», о которых поведал чёрт, были поделены на сектора. Каждая дверь вела в отдельный подвал, а точнее сектор. Толпа народу стояла в очереди в каждый сектор, без начала и без конца: кто-то без ноги, кто-то без рук, кто-то с оторванной головой. Чёрт оттеснил инвалидов и провёл Игоря в первую дверь. Внутри оказалось узкое помещение с высоченными потолками – крошечный зрительный зал с мягкими креслами и маленькая сцена, буквально забитая людьми, животными, какими-то странными декорациями. На сцене буквально яблоку было негде упасть.

«Здесь – поэты», — заговорщицки шепнул чёрт Игорю.

Действительно, первым, кого Игорь разглядел в хаотичном действе, происходящем на сцене, был поэт Осип Мандельштам. Он сидел на груде сломанных стульев. Его редкие седые волосы развевались, а беззубый рот беззвучно шевелился. «Меня только равный убьет», — наконец разобрал Игорь его слова. Тут же из-за кулис появлялся второй Мандельштам, внешне такой же, но в кожанке, и убивал первого выстрелами из маузера. Мандельшам-1 проваливался в стулья, а затем вставал и начинал заново собирать эту конструкцию, после чего осторожно забирался наверх.

Рядом два красных чёрта пытались засунуть в петлю из брючного ремня Сергея Есенина. Есенин сопротивлялся изо всех сил, а они противными визгливыми голосами декламировали: «До свиданья, друг мой, до свиданья!»

Чуть поодаль Николай Гумилёв сам командовал своим расстрелом, читая стихотворение «Я и Вы». Два средней величины дракона внимательно слушали его, попыхивая пламенем. Когда он доходил до строк: И умру я не на постели, | При нотариусе и враче, | А в какой-нибудь дикой щели, | Утонувшей в густом плюще… — красные черти в будёновках давали по нему залп из винтовок, а драконы начинали кружить над его телом и терзать его плоть. Тут появлялись чернобородый мужик в зипуне с топором, похожий на Емельку Пугачёва, старый еврей с пейсами, гроссбухом и какой-то коробкой под мышкой, и голая баба с ярко накрашенными губами. Они в один голос начинали орать: «Вставай!» И Гумилёв вскакивал, будто пробуждаясь от кошмарного сна, и всё повторялось сначала.

Здесь Хармс и Введенский, измождённые и худые, ожидали своей участи перед столиком, за которым сидел важный чёрт со слюнявой губой, строчивший на печатной машинке. Длинная бумажная лента тянулась по столу, они пытались взять ее в руки, но она всё не кончалась. «Это документы на выделение участка на кладбище», — пояснил психоаналитик Игорю. — Никак не могут их получить. Такая досада».

Сердце Игоря мучительно сжималось.

- Зачем вы их так мучаете? — спросил он.

¾ Затем, что некому ими заняться. Некому решить их судьбу. Вот ты бы и занялся. Я вижу, ты к ним неравнодушен. Здесь очень много работы. Кого-то надо спасти и перевести в другой сектор, кого-то просто добить, и чтобы память о нём выветрилась в истории. И эти решения будешь принимать ты. С твоим умом и образованием.

- Пойдём отсюда, — попросил Игорь. — Воздуха совсем нет.

Он начинал трезветь и снова почувствовал приступ тошноты. Вино всё-таки было отвратительное.

Они зашли в другую дверь и начали очередной длинный спуск вниз. Игорь насчитал триста ступеней, и ближе к концу они были залиты кровью. Они попали в подвал, белые изрешеченные пулями двери которого были до боли знакомы. Император Николай Александрович, в военной гимнастёрке, пробитой в нескольких местах, поднялся им навстречу. Он держал на руках истекающего кровью, но всё ещё живого сына. Царевич тихо стонал.

За его спиной на полу виделась груда убитых тел, и свешивалась тонкая белая рука с серебряным колечком на пальце.

Игорь не смог смотреть в их сторону и отвернулся… Царь как будто узнал Игоря и кивнул ему.

- Каково положение на фронте? — спросил он.

- На фронте? – немного растерялся Игорь.

- На Восточном фронте, — уточнил Государь.

- Ваше Величество, Россия победила немцев… — голос Игоря дрогнул, и по щекам его вдруг сами собой потекли слёзы. — Советская Россия, — поправился он.

- Я знал, знал! — обрадованно прошептал царь. — Ты слышала, Alice? — спросил он, оборачиваясь. Императрица смотрела в окно – точнее в пустую раму, за которой была бетонная стена. – Gott Sei Dank! — сказала Императрица тихим чуть осипшим голосом. Она была в белом платье. По спине её медленно расползалось огромное кровавое пятно.

- Как Вы думаете, молодой человек, — снова обратился Император к Игорю, — Это может изменить наше положение?

Император был бледен, но удивительно спокоен. Игорь же терял контроль над своими чувствами. Он медленно развернулся к двери.

- Я надеюсь на Вас! – услышал он последние слова Императора, обращённые к нему.

- Да, Государь! — прошептал он и бросился вон из этого подвала, чёрт едва успел за ним.

- Как видишь, мы держим их в изоляции, — бормотал он на бегу. — Но ты можешь вернуть их в историю, а сейчас их влияние на историю минимально…

Игоря тошнило, точнее безудержно рвало прямо на залитые кровью ступени подвала. Его навязчивый доктор не обращал на это ни малейшего внимания.

- В другом секторе – священники, — говорил он, перепрыгивая через ступени. – Покопайся тут, может, кого найдешь. А в следующем – крестьяне. Ну, с этими возиться нечего, всех в расход, и имена стереть. Россия уже никогда вновь не станет аграрной страной, и аграрии ей не нужны. Впрочем, у тебя будет свобода выбора!

Но Игорь не мог более выносить подвалов Лубянки. Его неудержимо тянуло наверх, на воздух. Он стремительно бежал по лестнице, сдерживая новые приступы тошноты, неровно сглатывая и задыхаясь от слёз.

- Ты совсем раскис, — констатировал бегущий за ним чёрт. – Стой, куда ты! Тебя не выпустят отсюда без меня!

Покинув здание, они быстрым шагом пересекли площадь и мимо уцелевшей китайгородской стены спустились к реке. Уже совсем стемнело, воздух посвежел. Теперь уже Игорь шёл впереди, а рогатый психоаналитик догонял его сзади. Белая фигура, как замечал Игорь краем глаза, всё это время следовала за ними. Они вышли к набережной, и Игорь привычно заглянул за парапет, ожидая увидеть там тёмную воду.

Но воды не было. Русло реки сохранилось и было переделано в велодорожки. Прямо перед ними стояла деревянная будочка с надписью «Прокат велосипедов» и рядом множество, сотни или даже тысячи двухколёсных машин. Подбегали невысокие люди в серых костюмах, похожие на китайцев, быстро брали их и ехали вперёд. Подъезжали на верблюдах люди, одетые в длинные белые халаты, подпоясанные на талии широкими поясами; на головах у них красовались белые и чёрно-белые платки и куфии, они также пересаживались на велосипеды и быстро ехали, иногда паля в воздух из автоматического оружия. На Игоря и его рогатого спутника в кожанке и фуражке никто не обращал совершенно никакого внимания. Громко звучала разноголосая, разноязыкая речь, в которой нельзя было разобрать ни одного знакомого слова.

Становилось совсем холодно. Игорь присел на парапет и мелко дрожал. От его взгляда, тем не менее, не укрылась белая полупризрачная фигура, которая также дошла до набережной и встала в отдалении, не решаясь приблизиться. Игорь вдруг стал догадываться, кто это, и почувствовал какую-то смутную надежду на избавление.

- Сегодня пятница, — объяснил чёрт. – Белые люди отдыхают, развлекаются.

- Кто они? Арабы? – клацая зубами, спросил Игорь.

- И арабы тоже, — подтвердил лукавый, присаживаясь рядом с ним и обнимая его хвостом. Он достал из внутреннего кармана кожанки зелёную бутылку, а из бокового – горсть фиников. – Жители Масквасити едут домой на велосипедах. Масквасити – пешеходная зона. На авто и на верблюдах туда нельзя! – он запрокинул бутылку и сделал несколько больших сочных глотков. Вино пролилось по его губам, бородке, закапало на куртку. Чёрт закусил фиником и передал бутылку Игорю. Тот не раздумывая тоже отхлебнул, и голова его снова приятно закружилась, по телу разлилось тепло.

- А кто ещё, кроме чертей, живёт в Масквасити? Чья нынче власть в Москве? – спросил Игорь, чувствуя, как тело приятно согревается.

- За последнюю сотню лет мало что изменилось… Я сказал тебе, что я был против развала Союза… Но раз уж так всё вышло – я не мог ничего сделать – и я призвал моих верных чекистов…

- Ну, эти-то уж точно твоя клиентура, — усмехнулся Игорь и глотнул ещё вина.

- Ты не прав, Игорь! В самих по себе чекистах изначально было не много ада. Да, они были жестоки. Да, они служили Моим идеям. Справедливость и возмездие – вот две Мои идеи. Но у них не было средств, чтобы развернуться. И настоящими исчадьями ада они стали только тогда, когда у них появились Мои деньги. Потому что жестокость, Игорь, — это лишь жажда власти, мечта о ней, это аффект от ее нехватки. А вот Мои деньги, много денег, — это и есть власть. Моя власть. Поэтому, как только у чекистов появились деньги, как только служение моим идеям получило материальное подкрепление, — одним словом, как только в Масквасити появились православные банкиры в погонах, – вот только тогда власть полностью и окончательно стала Моей!

- Врёшь! – тихо возразил Игорь и снова пристально посмотрел на белую фигуру. – Полностью, но не окончательно. Придёт Сын Божий и уничтожит эту твою власть вместе с православными банкирами в погонах!

- Иисус?

- Да, Исус!

Доктор Нем немного как бы погрустнел и в задумчивости потеребил влажную бородёнку.

- Миссия Иисуса, Сына Божия, завершена на этой земле, — ответил он не сразу. — Он уже забрал всех своих. Виноградная лоза больше не произрастает здесь. Ведь Отец Его — виноградарь. Всякую ветвь, не приносящую плода, уже отсекли; и всякую, приносящую плод, очистили, чтобы более принесла плода... Те, кого Иисус не забрал с собой, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают…

Захмелевший Игорь засмеялся и даже зааплодировал:

- Хорошее знание текста! – похвалил он. — Стало быть, ты признаёшь Исуса Христа Сыном Божьим? – спросил он.

- Я не знаю никакого Христа, – отвечал чёрт с досадой, – Я знаю Иисуса!..

- Я тоже знаю Его, — тихо сказал Игорь.

- Плохо, плохо ты Его знаешь! – проворчал чёрт. – И никогда не видел… А хочешь, кстати… я тебе покажу Его?

От такого предложения было трудно отказаться. Игорь, несомненно, хотел того, что предлагал чёрт.

- Мне нужно тут по делу срочно, — внезапно сказал доктор и резко привстал. – Вы тут поболтайте пока, а я мигом обернусь! – и исчез в темноте.

Одинокая фигура, стоявшая в глубине, стала приближаться к Игорю. Это был некто высокий и очень худой в длинном белом одеянии с терновым венцом на редеющих тёмных волосах. Сердце Игоря забилось в предчувствии встречи...

Но Игорь обознался. Всё это время, с тех пор, как бледный призрак вышел из шкафа на Лубянке, он, оказывается, возлагал надежды на кого-то совсем другого… К парапету подходил не кто иной, как страшно худой, словно не ел месяцами, изможденный, но внешне вполне узнаваемый в своих усах и козлиной бородке, — Феликс Эдмундович Дзержинский. Игорь невольно привстал и указал на опустевшее место рядом с собой. На парапете стояла початая бутылка красного, оставленная чёртом, и лежало несколько фиников.

- Благодарю, — учтиво поклонился Дзержинский. – Я никогда здесь не ем и не пью.

- Почему?

- Идоложертвенное? Боже упаси, — Феликс Эдмундович перекрестился ладонью. – И ты правильно, что ничего не ешь.

- Я пил вино, — признался Игорь, — И финики, кажется, пробовал, — добавил он, чувствуя, что в присутствии этого человека невозможно ничего скрыть.

- Напрасно. Их тоже кропят на Лубянке жертвенной кровью. А вино – это кровь мучеников.

- Я не знал!

- Прости ему, Господи, — сказал Дзержинский и снова перекрестился.

- Я действительно умер? – спросил Игорь, чувствуя нужду это выяснить и предчувствуя, что Дзержинский всё знает и скажет.

- Да, — кротко ответствовал Феликс.

- И теперь я в аду? – продолжил расспросы Игорь.

- Это — Чистилище.

- Так оно всё-таки есть?

- Для нас – есть.

- Для кого?

- Для римо-католиков.

- А я?

- А ты здесь по случаю. Не бойся. Молись. Тебя скоро отпустят. Продержись до рассвета.

От слов Феликса, действительно, веяло знанием и покоем. Игорь вздохнул с облегчением.

- Спасибо за информацию! Извините, а я принял было вас за Христа, — улыбнулся Игорь.

- Это ничего. Дьявольское наваждение, — понимающе кивнул Феликс.

- Скажите, а зачем вы преследовали нас всё это время?

Дзержинский как будто смутился.

- Я просто хотел помочь… Не соглашайся ни на что. Всё – обман! — глаза его сверкнули. — С чёрными чекистами нельзя ни о чём договариваться!

- А вы сами разве не чекист? – изумился Игорь.

- Я был Чекист Красный. А теперь я Чекист Белый… Черти захватили нашу Лубянку, — посетовал Дзержинский и смахнул широким рукавом скупую мужскую слезу. – Он идёт, — добавил Красный Чекист с некоторым ужасом. – Мне нельзя здесь дольше оставаться.

- Спаси, Господи! – прошептал Игорь, почувствовав тепло и благодарность к этому столь изменившемуся после смерти, преобразившемуся человеку.

Железный Феликс, дрожа, стал отдаляться, пока не превратился опять в едва различимую фигуру за деревьями.

Тем временем доктор Нем тоже преобразился. Он вышел из будки с надписью «Прокат велосипедов» совершенно в ином виде. Фуражки, кожанки, сапог и всей прочей комиссарской атрибутики теперь на нём как не бывало, а одет он был в узкие укороченные брюки алого цвета, пикантно подчёркивающие его парнокопытность, зеленоватую рубашку с отложным воротником, твидовый пиджачок, шарфик, повязанный «удавкой»; рога же были аккуратно упрятаны под шляпу с узкими полями. Не дать ни взять креакл начала третьего тысячелетия! Теперь его заметили, и все китайские и арабские хипстеры стали уважительно раскланиваться с ним.

Чёрт произнёс несколько фраз по-китайски и ещё на каком-то гортанном наречии и подкатил к Игорю два велосипеда, на один из них сел сам. Игорь нехотя поднялся с парапета и сел на мягкое кожаное сиденье.

- Поехали! – сказал чёрт.

И они покатились по Москве-реке. Велодорожки, надо отдать должное, были превосходного качества, как и сами велосипеды. Они стремительно двигались по высохшему руслу в сторону Масквасити. По обе стоны бывшей реки дымили трубы. Кое-где торчали газовые вышки, из которых в чёрное ночное небо вырывались рыжие лисьи хвосты пламени. Два ряда тускло-зеленоватых газовых фонарей освещали трассу, уходящую вдаль, и где-то на горизонте переливались огнями ярко подсвеченные небоскрёбы.

Когда путники проехали развалины Москворецкого моста, Игорь обратил внимание, что там, где когда-то начиналась Кремлёвская стена, было пустое место. Ровная забетонированная площадка. Даже деревьев не было.

Доктор Нем заметил это и притормозил.

- Кремль мы, конечно, уничтожили, — пояснил он. — Этого хотели сами москвичи, поскольку там сидела ненавистная им власть. Последняя человеческая власть…Вот ты, — продолжал лукавый на ходу, — сколько мне известно, не любишь свою современность. Если хочешь, я могу тебя перенести и оставить в другом времени, которое больше тебе соответствует. Это мне несложно. Хочешь в императорскую Россию, эпохи… Александра III, к примеру? Или, может, в «Святую Русь»? Или в так называемую «Византию»? Можно спуститься и ещё поглубже...

Игорь, крутя педали, с удивлением обнаружил вдруг вместо пижамы на своих плечах эполеты и шитый золотом тёмно‑синий мундир. Он мечтал о таком в бытность свою в историческом клубе. Оглядываясь назад, он заметил, что белый призрак не отстаёт от них, усиленно работая педалями, однако, по-прежнему сохраняет дистанцию.

- Не хочу, — ответил Игорь.

- Напрасно! – сказал искуситель и резко повернул руль вправо.

В районе бывшего Храма Христа Спасителя велодорожка неожиданно прервалась. Перед Игорем и его визави предстало огромное вонючее болото. Тёмная жижа хлюпала, и на поверхность то и дело всплывали и тут же лопались огромные пузыри, отовсюду поднимались ядовитые испарения, пахнущие сероводородом, заглушавшие тот приторный запах, который Игорь постоянно чувствовал до этого. Здесь было большое скопление газовых вышек, лесом выраставших и закрывавших перспективу.

- Когда снова снесли эту храмину, — пояснил рогатый гид, намекая, по-видимому, на Храм Христа Спасителя, — (Я, разумеется, был против, но людям очень этого хотелось, к тому же она сама стала проваливаться), — открылось это новое месторождение. Оно приносит нам отличный доход.

Невольному масквабасскому туристу и его спутнику вновь пришлось спешиваться и пересаживаться на трамвай. Стилизованный под старину трамвай с литерой «А», с распахнутыми дверями и вместительными подножками, промчал путников вдоль бульваров, от которых остались одни воспоминания в виде мёртвых высохших деревьев, посаженных рядами, и свернул на Новый Арбат, вполне узнаваемый.

- Помнишь, здесь был памятник Гоголю? – спросил чёрт. Игорь кивнул. — Мы немного реконструировали его. Теперь это памятник Мережковскому – скульптурная композиция «Гоголь и чортъ».

Из-за темноты и быстрой езды Игорь не успел как следует рассмотреть эту новую композицию.

- Выйдем здесь, — сказал чёрт и резко сдёрнул Игоря с места, почти вынес его из трамвая. – Тебе тут понравится. Здесь ещё живут остатки былой московской интеллигенции. Они не работают на шахтах, немного подворовывают газ и уголёк, и продают его здесь же, на Арбате. Рабочий Масквабаса их ненавидит. Ещё они сдают свои квартиры нам, иностранцам и нелегалам… Давай-ка зайдём, поднимемся…

Они зашли в одно из высотных зданий Нового Арбата, казавшееся уже и не таким высоким по сравнению с башнями Масквасити. Дверь открыл им киргиз-консьерж, вытянувшийся в струнку перед рогатым. На скоростном лифте быстро домчались до последнего этажа, вышли на лестницу, ещё поднялись и вылезли на крышу. Здесь дул сильный порывистый ветер, мгновенно выветривший весь хмель, и Игорь окоченел.

Он увидел наконец широкую панораму Москвы, довольно зловещую, как ему показалось. Сити остался таким в общих чертах, каким Игорь его помнил. Только небоскрёбов стало существенно больше. Повсюду били нефтяные фонтаны и фонтанчики. Гуляли микроскопические люди, похожие на муравьёв. Если же бросить взгляд в другие стороны, то картина была унылая. Разруха, пустота, высохшие русла рек и кое-где остатки зданий. Из высоток уцелела лишь одна – гостиница «Украина». Её было хорошо видно, она подсвечивалась газом и навевала мучительную ностальгию. Из-за облаков выступила круглая полная Луна.

- Здесь, на Арбате, было наше первое поселение, отсюда мы смотрим на Запад и мечтаем соединиться со своими угнетёнными братьями… — сквозь завывания ветра каким-то бархатным голосом проговорил чёрт и достал из внутреннего кармана пиджака ещё одну бутылку. Игоря это обрадовало.

- Какими братьями?

- Нашего брата, чёрта, угнетают на загнивающем Западе, — доктор выбил пробку, запрокинул рогатую голову и отпил, после чего протянул бутылку Игорю. — Там догнивает европейская христианская цивилизация. Но они всё ещё христиане, вроде тебя, и гонят, гоняют, дискриминируют нас! Мы там – в меньшинстве.

Игорь приложился к бутылке, и, когда допил её до дна, ему вдруг мучительно, до слёз, захотелось на Запад, в уютный европейский городок, чешский или австрийский, чтобы прожить там остаток жизни, не мучаясь и не думая ни о чём. Он даже устыдился такого непатриотичного поворота собственных чувств.

- Нет, нет, — жёстко отрезал чёрт, для которого мысли и чувства Игоря не были тайной. – Даже и не думай об этом! Отправить тебя в Европу, чтобы ты забыл о своей миссии и своем долге передо мной? Нет! Хочешь – напротив – в Россию будущего? Далёкого будущего, через тысячи лет? Я могу возвеличить её! Я дам ей власть над всеми народами. Это будет самая могущественная держава за всю историю! Ни один смертный не посмеет даже слова худого о ней молвить! Россия – во главе всего мира! А во главе России – ты! Какой титул тебе нужен? Император? Царь? Патриарх? Президент?

- За что такая честь? – вяло спросил Игорь и зевнул.

- Я же тебе говорю: ты избран! Если тебе скучно работать в современной Москве, можно работать где и когда угодно – мне всё равно, лишь бы дело делалось.

- Я дал слово Государю. Вам служить не могу, – улыбнувшись, ответил Игорь.

-«Капитанская дочка!» — обрадовался черт, узнавая цитату. — Мне тоже по душе Императорская Россия. Обожаю иерархию. Обожаю православие. И самодержавие обожаю. Да и народность мне тоже местами нравится! Погоны – моя страсть. Я вообще великий реконструктор. И в этом тоже проявляется моя любовь к истории…

- Итак, — задумчиво проговорил Игорь, слегка пошатываясь, — ты хочешь повлиять на ход истории?

- Да, разумеется, — живо согласился чёрт. — Мы будем менять историю с тем, чтобы в ней было больше духовности, больше традиционных ценностей. В идеале – мы просто остановим эту историю, не дав ей окончательно развратить и погубить людей.

- А как же конец?

- Это и будет конец. Мой конец. У этой истории должен быть Мой конец – вот я говорю тебе это предельно откровенно. Не такой, который описан в какой-то книге, но и не «открытый финал». Если ты согласишься, я верну тебе жизнь, и ты вернёшься в свою Москву, начнешь работать над нашим проектом реконструкции истории «Презентация тела».

- А потом?

- А потом – смерть, как положено. Но – достойная и не очень мучительная. Лёгкая, как сон, как пёрышко. Но и после смерти, если ты зарекомендуешь себя как ответственный работник, мы можем предложить тебе пост.

- Что я должен буду делать? После смерти?

- Я сделаю тебя, к примеру, министром небесного МЧС. Фактически ангельский чин. Как говорил один мой старый приятель: то, что наверху, подобно тому, что внизу. Там – презентация тел, а здесь презентация душ. Работы будет много. Помирать будет столько, что только успевай подбирать… Само собой, ты проживёшь, сколько тебе положено, а как отдашь концы, сразу и пристроен, и никаких проблем. А то тут умершие вечно носятся как неприкаянные, не знают, куда и что. Умоляют взять. Да заняты все места! У солидных компаний мало свободных вакансий, — продолжал искуситель, стоя на крыше высотки на пронизывающем ветру. — А хочешь, — чёрт вошёл в какой-то непонятный азарт, — я сделаю тебя священником, духовным лидером новых, истинных христиан? Ведь ты же понимаешь, что в церкви, в которую ты ходишь, настоящих христиан мало? А ты истинный христианин, по духу, ты знаешь, как надо, будешь добрым пастырем. Ты возглавишь Церковь последних времён!

- Не хочу, — прошептал Игорь. Ему казалось, что ветер вот-вот сдует его с крыши.

- Ну, а если отказываешься, извини, никаких гарантий дать не могу. Будешь работать тогда уже не по договору, а как раб, — доктор Нем громко зевнул. — Хочу ещё раз подчеркнуть: у нас всё по справедливости. Если соображаешь – делай что хочешь, никто тебе ничего не скажет. Если нет – пеняй на себя. Закон суров, но справедлив.

Почему-то всё, что говорил чёрт, теперь казалось очень убедительным. Игорь верил всему безусловно. Вместе с тем его не покидало и даже час от часу усиливалось чувство тоски. Тосклива была пустынная, обречённая Москва, тоскливо было сидеть, смотреть на весёлых, стреляющих в ночное московское небо арабов на велосипедах, тоскливо ехать по пересохшему руслу реки и по реконструированным историческим маршрутам, тоскливо слушать чёрта, а особенно тоскливо – представлять себе новую «работу». Опять работа! И после смерти, оказывается, не будет покоя! Тем не менее, внутренне Игорь уже соглашался с этой унылой перспективой. Выхода ведь другого не было. Он чувствовал, как воля к сопротивлению вместе с лёгким винным хмелем покидает его, оставляя шум в голове и пустоту в сердце…

- Но хватит, в самом деле, прозябать! – по‑своему подхватил его мысль чёрт. — Что ты стоишь здесь грустный такой? Москву, что ли, жалко? Но будут и другие уголки на Земле, будет другая цивилизация! Не одна же Москва на все времена!

Он бросил взгляд вниз.

- Отпусти меня, — спокойно попросил Игорь.

- Подожди. Я ещё не сказал тебе главного.

- Ну, говори!

- Спрыгни, и станешь свободен, — подмигнул он.

- Нет, ну, это совсем примитивно, — заметил Игорь. – То я у тебя избранный да образованный, то думаешь, я основ не знаю?! Искушай кого-нибудь другого.

- Луна уже заходит, скоро рассвет, — задумчиво перебил его чёрт. — Нам пора!

И, не дав Игорю опомниться, схватил его и очертя голову вместе с ним бросился вниз.


ГЛАВА XV. КОЗЁЛ ОТПУЩЕНИЯ

Прикреплённый файл:

 text.jpg, 2 Kb



Оставить свой отзыв о прочитанном


Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема отзыва

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Введите текст показанный на картинке:

Правая.ru


Получайте свежие материалы сайта себе на почту
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Использование материалов допустимо только с согласия авторов pravaya@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Правая.ru.
 © Правая.ru, 2004–2019